12 декабря, среда | evrazia.org |  Добавить в закладки |  Сделать стартовой
Аналитика | Интервью | б.Украина | Политика | Регионы | Тексты | Обзор СМИ | Геополитика | Кавказ | Сетевые войны
Абубакаров - воспитанник традиционного для Дагестана и Чечни ислама, последовательно и смело выступал против ваххабизма, изобличая его идеологию, практику Военные столкновения между ваххабитами и последователями суфизма
Российские власти прозевали ваххабизм"
Начавшийся в Чечне процесс шариатизации показал полную неподготовленность граждан и духовенства к этой ситуации - республике практически не было глубоко подготовленных шариатских судей Шариатское правление в Чечне и его последствия
Кавказ не готов к обустройству исламского государства"
Практические деяния ваххабитов, во всяком случае, тех, кто маскировался под ними, сопряжены многочисленными преступлениями против личности Исламский радикализм как фактор общественной угрозы
Ваххабизм был привит Кавказу мондиалистами"
«К сожалению, Сербия находилась многие годы в режиме либеральной глобалистской оккупации и внешнего управления и там, несмотря на присутствие братского, самого близкого нам народа – сербов, - православного народа, который выходит с нами из единых культурн Коровин: Сербы заявляют свою волю
Сербы и постчеловечество"
Нетривиальный взгляд на происходящие в Новороссии события всегда радует. Тем более, если это мнение неравнодушного и буквально вжившегося в ситуацию человека, который по своему духу русского, живя за тридевять земель от русского Донбасса принимает близко Коробов-Латынцев : Новороссия сейчас — самое важное место на Земле
Новороссия - самое важно место на Земле"
Интервьюировал Геннадий Дубовой Абдула: Если мы не поможем русским на Донбассе, то кто потом поможет нам?
Абдула: Афганистан и Донбасс"
Операция ВС Турции в сирийском Африне против курдских вооруженных формирований направлена на ослабление позиций США в Сирии, что в интересах как Москвы, так и Дамаска, заявил РИА Новости председатель турецкой партии "Родина" (Vatan) Догу Перинчек. Он расц Перинчек: Операция в Африне ослабляет позиции США в Сирии
Турция vs США или... ?"
Несмотря на чудовищно подрывную миссию так называемых «национал-демократов», наша русская, евразийская империя свободных народов найдёт место и для них Евразийство vs национал-демократия: кому действительно нужна Великая Россия?
«Нацдемы» не смогут остановить Империю"
Запад - внутри нас во всех смыслах, включая сознание, анализ, систему отношений, значений и ценностей. Нынешняя цивилизация еще не вполне русская, это не русский мир, это то, что еще только может стать русским миром Шестая колонна - главный экзистенциальный враг России
У России есть враг и пострашнее «пятой колонны»"
«Пулемёт Максим» - это словосочетание для человека неискушенного давно стало устойчивым. Ну не РПК же, ПКМ, Печенег и тд или хотя бы ППШ вспоминает обыватель, когда слышит слово «пулемёт»! Только «Максим» - эта ассоциация железобетонная и обжалованию не п «Максим» - человек и пулемет: 130 лет в России
8 марта и пулемёт Максим"
Итак, свершилось очередноё «чёрное дело», совершённое либерально-капиталистическим глобалистским Западом во главе с США, которым уверенная, де-факто имперская, политика России, направленная на  формирование многополярного мира – как «кость в горле»! Ведь Международная Евразийская Спартакиада?
Без нейтральных флагов"
В редакцию портала «Евразия» поступило обращение народного движения «Олга Каракалпакстан» к Президенту Российской Федерации Владимиру Владимировичу Путину. Обращение движения «Алга Каракалпакстан» к Президенту России
Что происходит в Узбекистане?!"
Палестина: современность Палестина: современность
Решение - 50/50"
Победа над спарринг-партнёром вскружила голову мечтателям о господстве над миром и серьёзно притупила бдительность. Они всерьёз решили, что «враг» повержен, и можно более не напрягаться. Была даже популярна мысль о «Конце истории». Как результат – ряд рок Глобальные косяки глобального Запада
Запад и Беларусь"
На прошлой неделе в Министерстве Обороны прошла коллегия, на которой были подведены итоги выполнения майских указов Президента России. Признаться, изменения в армии и на флоте за пять лет произошли впечатляющие. Об этом можно судить даже не по тем цифрам, К вопросу о компетентности
Неразборчивая критика"
Поправки в Федеральный закон от 07.07.2003 года № 126-ФЗ «О связи» в части оказания услуг подвижной радиотелефонной связи вступили в силу с 1 июня 2018 года. Об этом рассказывает Федеральное агентство новостей в статье «Связь по паспорту: с 1 июня анонимн Поправки ФЗ «О связи»: что кому грозит
Конец эпохи анонимных «симок»"
Цифровая платформа, позволяющая мелкому и среднему бизнесу Евразийского Экономического Союза быстро и с минимальными издержками продать свою продукцию за рубеж разрабатывается сегодня специалистами Пермского государственного университета (ПГНИУ). Группа р Цифровая платформа на базе Блокчейн
Многополярная альтернатива VeXA"
Америка на пути к распаду Америка на пути к распаду
СШа трещат по швам"
Сто лет расстрела: уврачевать раскол Сто лет расстрела: уврачевать раскол
Сверхидея: пространство и судьба"
Размышления о том, почему мы и дальше будем наслаждаться привычными кадровыми решениями президента Новое правительство б/у чиновников
Почему мы и дальше будем наслаждаться кадровыми решениями"
Перед грядущими президентскими выборами сторонники Владимира Путина вспоминают самые разные его заслуги. Политическая стабильность, экономический рост, международный авторитет и суверенная внешняя политика, возвращение Крыма и строительство Керченского мо Вертикаль власти – главная стройка Владимира Путина
Главная стройка Путина"
К глубокому сожалению, Греция захвачена глобалистами. В самом начале была надежда на то, что Ципрас и его правительство начнут действовать в интересах греческого большинства. Однако греческий экономический кризис оказался настолько глубок, что не сложными Европейские реалии: Греция захвачена глобалистами
Афины на пороге позора"
«Мы показали, что в мире больше нет одного хозяина, который вправе распоряжаться судьбами народов только по собственному произволу» Признание, окончательно и бесповоротно
Россия спасла от геноцида осетин и абхазов"
Неоевразийство — политическая философия, наследующая классическому евразийству и русской консервативной мысли. Классическое евразийство возникло в среде русской эмиграции, размышлявшей о причинах краха русской культуры и гибели государства. Неоевразийство Неоевразийство как ценностная система
И снова об идеях..."
Разделяй и властвуй принцип управления и поглощения весьма известный еще в дремучем средневековье, и такой подход применяют по отношении к Православной Церкви. Но кто заказчик? Откуда растут ноги украинской «автокефалии»? Откуда растут ноги украинской автокефалии?
При Ватиканском обкоме..."
Поэтесса Ревякина: Новым улицам – имена наших новых героев Поэтесса Ревякина: Новым улицам – имена наших новых героев
Зачем Киеву проспект Макеейна?"
Айо Бенес: Кризис на Украине углубляется Айо Бенес: Кризис на Украине углубляется
За перемогой - перемога"
Россия, Комсомол, Профсоюз, Традиция… и нету других забот! Россия, Комсомол, Профсоюз, Традиция… и нету других забот!
Ради будущего"
Три «В» российской системы воспитания Три «В» российской системы воспитания
Без идеи мы потеряем всё"
Свiдомий по-украински и свядомы по-белорусски означает сознательный. Этими терминами агрессивные этнократические меньшинства в Белоруссии и на Украине обозначают самих себя. В Интернет-блогосфере их окрестили, поэтому свядомитами и свидомитами. Чем белорусские свядомиты отличаются от украинских свидомитов
Западники и национализм"
 АВТОРСКИЕ КОЛОНКИ

Этноидеологии на постсоветском пространстве
Формулировки «коренные» и «титульные народы» несут в себе большой провокационный заряд, что на практике приводит к нагнетанию напряженности во взаимоотношениях между народами, населяющими одну территорию 28 декабря 2012, 09:00
Версия для печати
Добавить в закладки
Практикуемая во многих постсоветстких республиках этнизация полиэтнических сообществ базируется на двух взаимоисключающих принципах: признание за всеми демократических прав и доминирование этнического большинства

Окончание. Начало здесь.

В основе этнократии как идеологического конструкта лежит особое представление о способах решения проблем этнокультурной диверсификации в полиэтническом государстве. В политике этих государств получили реализацию две идеологических концепции решения этих проблем, связанных с либерализацией или этнизацией полиэтнических сообществ.

Концепция либерализации сложилась в русле социальных практик «мультикультурализма» и неклассических теорий гражданства. Социальные практики «мультикультурализма» в полиэтническом государстве базируются на представлении о том, что членство в нации не предполагает одной и только одной этнокультурной идентичности. Основу неклассических теорий гражданства составляет идея «мультикультурного гражданства», суть которой заключается в том, что гражданин того или иного государства может иметь этнокультурную идентичность, отличную от официально поощряемой, и вместе с тем являться полноправным членом национального политического сообщества.

Политическая практика «суверенных этнократий» сопровождается неуклонным сокращением представительства национальных меньшинств в органах управления, включая республиканские парламенты, этническими конфликтами.

Концепция этнизации полиэтнических сообществ, наоборот, исходит из представления о том, что принадлежность к нации определяется исключительно этнокультурной идентичностью. Поэтому в рамках этой концепции нация рассматривается исключительно как этнонация, а государство - как собственность доминирующей этнической группы. Что касается остальных этнических групп, то они, как отмечают исследователи, воспринимаются в лучшем случае как арендаторы чужой собственности. При этом численность этих групп никакого значения не имеет.

В настоящее время концепция этнизации полиэтнических сообществ получила реализацию в различных политических практиках, в том числе и в странах либеральной демократии, где наблюдается подъем правого радикализма, в националистическом дискурсе которого драматизирована проблема трудовой иммиграции в страны Западной Европы. Эти политические практики в определенной мере опираются на общественное мнение, в котором в связи с активизацией террористической деятельности международных организаций усилилась ностальгия по культурно однородной «нации-государству». В этом государстве мигранты должны раствориться, восприняв образцы поведения, характерные для культуры принимающей страны. В противном случае им должно быть отказано в членстве политического сообщества.

Концепция этнизации полиэтнических сообществ получила реализацию и в политических практиках «национализирующихся государств», возникших на постсоветском пространстве. Распад СССР и последовавшая за ним эпоха суверенизации и самоопределения его бывших «национальных окраин» привели к появлению таких этнократических практик, как «суверенная этнократия» (государства Средней Азии) и «этническая демократия» (страны Балтии).

Это было связано с тем, что советская система признавала и оберегала этнические нации. Это нашло закрепление в национально-государственном устройстве СССР, где существовали национальные республики, а также различные территориальные автономии для этнических меньшинств. Советское государство пыталось сверху добиться мирного сосуществования всех этнических групп, латентно стремившихся к национальному самоопределению. Однако отсутствие демократических свобод ограничивало свободу выражения и держало радикальный национализм под контролем. Когда же советская система рухнула, нации пришли в движение, и их элиты решили использовать исторический шанс. Началось государственное строительство, но не на основе понятия нации граждан, а на этническом национализме.

Политические режимы «суверенных этнократий» носят легальный характер. Они опираются на такие конституционные принципы, которые, с одной стороны, являются вполне демократическими, а с другой - содержат разного рода преференции, закрепленные за «государствообразующими» титульными нациями. При этом всем остальным народам предлагается сплотиться вокруг титульной нации для «совершенствования национальной государственности».

Политическая практика «суверенных этнократий» сопровождается неуклонным сокращением представительства национальных меньшинств в органах управления, включая республиканские парламенты, этническими конфликтами, а также борьбой местных этнополитических кланов и систематическим ограничением прав и возможностей так называемого третьего, русскоязычного клана, дерусификацией культурного и языкового пространства.

Легитимация «суверенных этнократий» строится на апелляции ее сторонников к тому, что только такой политический режим способен консолидировать нацию, раздираемую кланово-региональными противоречиями. При этом в качестве инструмента национальной мобилизации избираются не принципы «гражданской» нации или «демократического национализма», объединяющие общество, а этнокультурные, порой фольклорные мотивы. Для этого в качестве символов-прародителей избираются исторические фигуры, призванные исполнить роль «опорных точек» для политической мобилизации населения.

Этнизация полиэтнических сообществ осуществляется также в русле политических практик так называемой «этнической демократии». Это - такая политическая система, которая базируется на двух взаимоисключающих принципах: с одной стороны, признание за всеми гражданами демократических прав, с другой - оформленное доминирование в государстве этнического большинства.

Политические режимы этнической демократии отличают следующие черты: 1) национализм титульной нации рассматривается как единственная основа титульной нации в государстве; 2) государство отделяет критерий этнического национализма от института гражданства, стремится ограничить круг граждан, рассматривая при этом гражданство как необходимое условие включения в титульную нацию; 3) государство рассматривается как синоним титульной нации; 4) государство мобилизует титульную нацию против апатии и ассимиляции, культивируя при этом исключительную роль ее представителей; этническая мобилизация представителей титульной нации - это признак идеологизированного общества и идеологизированного государства; 5) отдельные представители национальных меньшинств и национальные меньшинства в целом наделяются неполными индивидуальными и коллективными правами. Отдельным представителям национальных меньшинств при этом гарантируются такие права, как право на сохранение собственного достоинства и физическую безопасность, право на жилище, здоровье, занятость, минимальный доход и образование; из политических прав - право голосовать на выборах. Из коллективных прав нацменьшинства обычно имеют право на собственные религиозные институции, школы и культурные организации; 6) государство не препятствует национальным меньшинствам в их борьбе за улучшение своего положения парламентскими и внепарламентскими методами; 7) государство рассматривает национальные меньшинства как угрозу своему существованию; 8) государство стремится контролировать жизнь национальных меньшинств.

Наиболее характерными в этом плане являются Эстония и Латвия, конституции которых построены на принципах «этнической демократии», предусматривающие, что лица, не принадлежащие к этнонации, не могут быть членами и политической нации, то есть иметь гражданства.

Особое значение проблемы этнократии как формы политической власти имеют в современной России, в которой одним из важных вопросов национально-государственного устройства является взаимосвязь между этническим партикуляризмом и полиэтническим государством. В России как многонациональном федеративном государстве спецификация этой взаимосвязи проявляется в том, что этнический партикуляризм в нем обнаруживает явную тенденцию к этнократизму.

Активизация и мобилизация этничности в России в условиях регионализации тесно связаны с процессами этнической экстернализации, которую некоторые специалисты назвали новым этническим Ренессансом. Это сопровождается ростом этнократизма, поскольку нации в России лишены возможности быть представленными в международном сообществе. А это, как считают идеологи этнического национализма, - политически ненормальное явление, поскольку «нация, государство и международное сообщество - три взаимосвязанные понятия, раскрывающие глубинные политические процессы современности. Вокруг них вращается вся международная политика, вокруг них вращается жизнь нашей страны. В международном сообществе представлены нации в лице государства. Каких-либо иных форм участия в международных делах не существует. Народы, не представленные в ООН, оказываются «вне игры», если даже они исчисляются миллионами. Они остаются на обочине дороги, их культура оказывается вне магистрального пути развития планеты. Существующие государственные формы превращаются в оковы».

Специалисты Центрально-Азиатского Интернет-журнала на постсоветском и российском пространстве выделяют следующие этнократические тенденции.

Во-первых, многие национальные лидеры стремятся иметь обособленную форму государственного устройства и особые политические права для «своего» народа. В результате допускаются такие решения, которые мобилизовали амбиции этнических и националистических сил. Эти амбиции, порождаемые и поощряемые этнолидерами, становятся основой для возникновения конфликтных ситуаций.

Следствием политических притязаний этнически амбициозных лидеров становится монополизация ключевых позиций в управлении национальными территориями, т. е. происходит процесс этнизации государственного и общественного руководства. Этот процесс усугубляется нередко и тем, что часть русскоязычных представителей в правящей верхушке скорее подыгрывает национальным амбициям, чем противостоит им.

Во-вторых, этнократия проявляет себя в территориальных претензиях к другим государственным образованиям или к другим народам. Для доказательства претензий на чужую территорию используются и исторические источники, и политические обвинения в основном советской власти, и аргументы о несправедливости ранее принятых политических решений.

В-третьих, этнократия спекулирует на экономических проблемах, особенно нерешенных, которые связаны как с наличием природных богатств или серьезного индустриального потенциала, так и их отсутствием. На этой основе часто высказываются претензии в адрес как федеральных властей, так и государственных органов соседей.

В-четвертых, этнократия поощряет деятельность национальных и националистических партий и движений, которые зачастую консолидируют в себе как ультралевые, так и ультраправые силы, практически всегда претендующие на захват политической власти. Именно от этих этнополитических сил исходят безответственные разговоры о «чистоте нации», о «титульных народах», о «защите родного языка», вплоть до прямого противопоставления себя другим народам, другой культуре, другим верованиям. Эти партии и движения обычно немногочисленны, но они мобильны, хорошо организованны, их влияние на общественное сознание достаточно велико, и поэтому они серьезно усиливают межэтническую напряженность.

В-пятых, этнократия широко использует конфессиональный фактор, подчеркивая преимущества той или иной религии по сравнению с другими верованиями. Особенно наглядно это проявляется в республиках, где соседствуют православие и ислам.

В-шестых, этнократия мощно использует социокультурный фактор, когда под флагом заботы о родном языке, о национальной литературе, об обучении подрастающего поколения, о национальном искусстве осуществляется ущемление прав других народов в этой области.

Этнократические тенденции отчетливо проявляются и в национальных республиках Северного Кавказа. В этой связи особое внимание привлекает Адыгея, которую некоторые исследователи метафорически называют «зеркалом российской этнократии». В этой республике создана «образцовая» система этнократии, основными особенностями которой являются: нарастающее отчуждение власти от общества; преференции, оказываемые «титульному» этносу перед другими национальными группами, проживающими в республике; монополизация властных и иных ресурсов узкой группой (кланом) внутри «титульной» национальности; высокий уровень коррупции.

В законодательство республики, в нарушение законодательства общероссийского и при нарушении основных принципов демократии был привнесен принцип этноэтатизма, прописан целый ряд дискриминационных правил. Так, право занимать пост президента республики было обусловлено владением языком «титульной» национальности. В связи с этим надо заметить, что Адыгея в 90-х годах вообще была одним из рекордсменов по части нарушения федеральной Конституции ироссийского законодательства.

В целом в Адыгее сложилась так называемая «матрешечная» система этнократии (привилегированная этническая группа (титульный этнос) - господствующий клан/кланы). В результате от властных и материальных ресурсов оказались оттесненными не только русские жители республики, но и подавляющее большинство адыгейцев.

Этнократия как политическая реальность возможна лишь при ее легализации и легитимации. Легальность этнократии состоит в ее юридическом обосновании, а легитимность - в «признании» ее необходимости со стороны титульного этноса.

Легитимация этнократии представляет собой процесс ее «объяснения», «оправдания» и «признания». Легитимация этнократии осуществляется в результате ее смысловой объективации, которая имеет два аспекта: когнитивный и нормативный. Легитимация, «объясняя» институциональный порядок этнократии, придает ей когнитивную обоснованность. Легитимация, «оправдывая» этот порядок, придает нормативный характер его практическим императивам. Поэтому легитимация - это не только вопрос «ценностей», она включает также и «знание», причем «знание» в легитимации этнократии всегда предшествует «ценностям». На основе «знаний» и «ценностей» формируется «признание» как установка на поддержку и солидарность, вплоть до идентификации с этнократическим режимом.

Легитимация этнократии в этом смысле происходит на основе формирования символического универсума, целостной «картины этнополитического мира», которая охватывает как теоретические знания, так и знания, вытекающие из повседневного опыта, и содержит не только сознательное, но и бессознательное на уровне этнокультурных архетипов.

Легитимация этнократии осуществляется в определенном семантическом пространстве, смысловые значения которого могут изменяться. Эти изменения происходят, как правило, под воздействием господствующих политических этноэлит, которые, обладая символическим капиталом власти, задают определенный способ восприятия людьми социально-политической действительности и поведения в ней. Тем самым в символическом пространстве этнократии формируются легитимизирующие ее конструкты когнитивного и ценностного содержания. Если этничность предрасположена для восприятия этих конструктов, то они приобретают характер ментальных структур.

В качестве таких конструктов выступают, как правило, метафоры «единой семьи», «священной земли», «родины», которые вполне коррелируются с ментальными представлениями об «общности» этнического происхождения. При этом общее происхождение может быть реальным фактом, а может и не быть: здесь важна вера, а не «реальность» этногенетического наследия. Поэтому этнократия, используя «метафору единой семьи», не просто манипулирует массовым этническим сознанием, а мобилизует определенные структуры этничности в целях собственной легитимации.

Большую роль в легитимации этнократии играют ментально-исторические представления, которые, связывая этническую общность воедино, далеко не всегда являются почерпнутыми из документальных источников. Речь идет об этнопамяти, нередко имеющей мало общего с нормативной историей. Эти представления, передающиеся из поколения в поколение и существующие в виде легенд и мифов, крайне тенденциозны в трактовке и оценке тех или иных событий. Входя в структуру этничности, они героизируют свой этнос, тогда как другие этнические общности часто рисуются порочными, злобными и агрессивными. Но в рамках этничности эти легенды и мифы истолковываются, как правило, в качестве принятой от предыдущих поколений мудрости.

В исторической этнопамяти особое место занимают, с одной стороны, представления о «золотом веке» (периоде независимого существования), а с другой - оценки событий, связанных с инкорпорацией этнической родины в состав многонационального государства, и особенно последующих за этим фактов этнической дискриминации.

Этничность склонна воспринимать историю не как «формирующуюся сознанием», а как «настоящую» реальность. Поэтому для легитимации этнократии «научная» история не подходит. Для этой цели нужна «виртуальная реальность истории», мифологизированной и редуцированной «до ситуации, когда народ целиком ужасается, ликует или сплачивается вокруг героев». В такой истории именно «нации и выступают настоящими героями, совершающими сообразные их статусу поступки и испытывающими настоящие глубокие чувства, т. е. личностями, наделенными соответствующими характерами».

Метафора «единой семьи» и исторические представления об общности этнического происхождения являются важным средством ментальной легитимации идентитарной этнократии. Эту же легитимационную функцию выполняют такие символико-этнические маркеры, как «родная земля» или «мать-земля» (территория); «родная речь» (язык); «правоверные» и «иноверцы» (религия).

Элитарная этнократия нуждается в иной системе ментальной легитимации. Легитимность этой этнократии может носить только «частичный» характер, поскольку она базируется на конкуренции кланов, представляющих различные группы интересов. Поэтому легитимация элитарной этнократии в рамках этничности носит социально-рациональный характер. В силу этого степень легитимности элитарной этнократии определяется ее социальной эффективностью, т. е. тем, насколько результаты деятельности господствующего клана соответствуют ожиданиям всего этноса. В этом случае важным фактором легитимации выступает успех, особенно во взаимоотношениях с «чужими».

Большую роль в легитимации элитарной этнократии играет также личность национального лидера. В ее процессе рациональная легитимация часто уступает место харизматической по мере превращения этого лидера в национальный символ.

Для этнонигилизма характерны упрощение и даже профанация национальных интересов, нарочитая «примитивизация» национальной идеи как результат радикализации общественных интересов.

Немаловажную легитимационную роль играют время и традиция. Руководство стабильных элитарных этнократий прилагает большие усилия к тому, чтобы факт длительности нахождения у власти того или иного клана, его освященность временем и традициями осознавалась всем этносом. Этой цели служат многочисленные этнополитические ритуалы, соответствующие символическим структурам этнической идентификации.

Идейным обоснованием этнократии выступает этническая идеология. Этноидеология базируется в первую очередь на знаниях о тех процессах, которые представляют интерес для этнообщности. Знания могут быть различными - научными, ложными, деформированными, односторонними (обобщающими только опыт прошлого), проблемными, неполными, ситуативными, отрывочными и т. д. Но с точки зрения этноидеологии - это не просто знания, без которых ее существование невозможно представить, это - оценочные знания, препарированные интересами этнической общности, которые руководствуются ею. На содержание этнической идеологии мощное влияние оказывают религиозные ценности. Кроме того, в этнической идеологии, наряду с ценностями, тесно переплетаются чувства и ожидания этнической общности.

Все это позволяет исследователям сделать вывод о том, что этническая идеология, с одной стороны, является важным фактором этнической идентификации, формой обнаружения этнического самосознания и средством интеграции членов этноса в единую жизнеспособную целостность, существующую в конкретно-исторических условиях. С другой стороны, этническая идеология абсорбирует в себе идеи, которые под специфическим углом зрения впитывают в себя из национального сознания и этнического самосознания этнократические мотивы и устремления. В результате этого этноидеология по своей природе несет в себе мощный конфликтогенный импульс и может служить основой для возникновения межнациональной напряженности. Более того, она имеет способность поражать массовое этническое сознание бациллами этноограниченности, этноцентризма и даже этнофобии, что приводит к обострению межнациональных отношений.

Центральной идеей этноидеологий на Северном Кавказе выступает идея «исторического приоритета». После распада СССР, уже в начале 90-х годов ХХ века, в среде национальной интеллигенции в регионе стали популярными различного рода работы, в которых обосновывалось «историческое право» того или иного этноса на свободное распоряжение природными и экономическими ресурсами на территории его проживания. Это «право» обосновывалось прежде всего «историческими» ссылками на то, что именно данный народ является самым древним, своего рода прародителем «кавказской цивилизации», и поэтому «историческая справедливость» требует восстановления его «исконных прав», утраченных в результате экспансии, либо со стороны России, либо соседних - «менее историчных» - народов.

В связи с этим исследователи отмечают, что в национальных республиках Северного Кавказа сегодня вошло в жизнь поколение граждан, чьи представления об истории своего народа сложились на основе такого рода «концепций». В связи с этим, например, попытки ввести кланово-клиентельную экономику, получившую широкое распространение в республиках Северного Кавказа, в российское правовое пространство воспринимаются титульными национальностями как продолжение «российской экспансии» на Кавказе, которая имеет давние «исторические корни». Аналогичная ситуация складывается и в деятельности правоохранительных органов, когда в случае задержания их сотрудниками гражданина, подозреваемого в совершении даже тяжких преступлений, нередко собираются в пикеты представители его национальности и выдвигают в адрес правоохранительных органов обвинения в «этнических чистках», преследованиях «по национальному признаку» и т. д.

Идеологемы «исторического приоритета», играющие большую роль в этнической идентификации, особенно среди молодежи, провоцируют национальную напряженность и межэтнические столкновения. Такого рода идеологемы, как отмечают исследователи, становятся духовной средой для развития национализма, ориентированного на прямую сецессию от Российской Федерации и создание национального государства, которое, якобы, является единственным способом восстановления национальной и культурной идентичности. Все это способствует росту популярности сепаратистских идей, согласно которым выход такого национального государства на международную арену при апелляции к мировому сообществу позволит «восстановить историческую справедливость», и, значит, оправдать территориальные и экономические притязания национал-сепаратистов. В свою очередь, подобные притязания побуждают к аналогичным действиям и представителей русскоязычного населения, среди которого радикально-националистические взгляды становятся все более популярными.

В национальных республиках региона такого рода идеологемы в большей или меньшей степени разделяются и правящими элитами, что оказывает серьезное влияние на характер взаимодействий между субъектами Федерации на Юге России. По сути дела, как отмечают специалисты, в регионе формируется своеобразная локальная геополитическая модель межэтнического взаимодействия, основанная на сомнительных культурно-исторических приоритетах, которые в свою очередь служат обоснованием территориально-экономических и этнополитических притязаний. Все это способствует складыванию такой социально-экономической и этнополитической среды, в которой национал-сепаратизм получает общественную поддержку.

Некоторые специалисты считают, что в регионе серьезно обостряют ситуацию и порождают напряженность такие новые «изобретения» (опусы) этнической идеологии, как «коренные» и «титульные» народы. Эти формулировки несут в себе большой провокационный заряд, что на практике приводит к нагнетанию напряженности во взаимоотношениях между народами, населяющими одну территорию.

Кроме того, этноидеологией в большей степени вооружаются экстремистские и радикальные националистические течения, для которых она сводится к гиперэтноидеологии, создавая изначально перекос в мировосприятии окружающего мира и происходящих в нем процессов.

Изначальной формой, когда этническая идеология начинает перерождаться и накапливать деформированные и ущербные методы и формы своего выражения, выступают этноцентризм и этнонигилизм. Выступая на первых этапах своего возникновения и развития как альтернатива великодержавному выбору, этноцентризм, как отмечают эксперты, неотвратимо начинает воспроизводить родовые черты своего идейного противника. Это и авторитарная нетерпимость как оборотная сторона социального инфантилизма, и резкое сужение поля национальной самокритики, и монополия на патриотизм, и утрата демократической перспективы развития из-за перманентного оспаривания универсальности принципа свободы, и торжество группового эгоизма, и потребность в харизматическом лидере, и провалы в архаику, и негативная характеристика «другого как чужого».

Этнонигилизм часто принимает облик этноограниченности, в том числе и в виде нежелания идти на контакты за пределами своего этноса. Для этнонигилизма характерны упрощение и даже профанация национальных интересов, нарочитая «примитивизация» национальной идеи как результат радикализации общественных интересов. Эта ограниченность проявляется в повышении интереса к созданию мононациональных семей (происходит уменьшение доли смешанных браков), предпочтении работать в однонациональных коллективах, создании искусственных условий для консервации родного языка, монополизации руководящих постов всех уровней в руках представителей одного народа.

Другой формой этнической идеологии выступает этноэгоизм, означающий стремление к обеспечению преимуществ своему народу за счет других народов. На практике это выражается, в частности, в том, что занятость коренного населения в республиках Северного Кавказа ниже его доли в рабочей силе основных отраслей хозяйства. В то же время доля представителей коренного населения в таких сферах, как органы государственного и хозяйственного управления, просвещение, наука, выше, чем их доля в структуре всего населения. Это становится достоянием массового сознания и провоцирует обострение национальных чувств. Этноэгоизм проявляется также в организации скрытого противостояния народов на основе использования таких дискуссионных вопросов, как спорные территории или трактовка некоторых событий исторического прошлого. В целом этноэгоизм, как пишут специалисты, проповедует вражду, провоцирует конфликты с соседями, развращает и духовно опустошает людей, нравственно калечит их, ориентирует на противостояние друг другу.

Третьей формой этнической идеологии является этнофобия, которая характеризуется прямой враждебностью, непримиримостью по отношению к другим народам. Этнофобия, прикрываясь национальными интересами, обостряет национальные трения до предела, разжигает конфликты, провоцирует насилие и кровавые эксцессы. Этнофобия, направленная на возвеличивание собственного этноса и унижение и «примитивизацию» других народов, акцентирует внимание на их этнических недостатках. Исследователи отмечают, что этнофобия особенно широко использует те страницы истории, которые связаны с нанесенными в прошлом обидами и национальной несправедливостью. Экстраполируя историю на современность, этнофобия по-своему трактует в свете прошлых событий современные этнические процессы и проблемы, возникающие на этом сложном пути развития национальных отношений.

На Юге России этнофобия, в частности, нашла реализацию в осетино-ингушском конфликте, в котором на всех уровнях - официальном и неофициальном - уже длительное время продолжает бушевать пожар неприязни и ненависти народов друг к другу.

Другим примером этнофобии в регионе является «кавказофобия» в русскоязычных районах. Исследователи отмечают, что особенно отчетливо антикавказская мотивация выражена на Дону, в среде донского казачества, где свыше 60% людей страдают «кавказофобией». Это обусловлено как прямым соседством с конфликтогенными районами Северного Кавказа, так и потоком вынужденных переселенцев из «горячих точек», осевших на землях, которые казаки считают исконно «своими». Среди казаков оказалось наибольшее число и тех (более 30%), кто поддерживает лозунг праворадикальных движений: «Россия - для русских».

Этнофобия нередко порождается недальновидными действиями официальных органов государственной власти. Так, в советское время, как отмечают исследователи, отдельные вопросы национальных отношений решались плохо или не решались вообще, а некоторые даже имели преступную окраску, как, например, насильственное переселение отдельных народов Северного Кавказа. Однако в постсоветский период при исправлении ошибок были допущены новые, не менее опасные. В частности, в 1991 году была сформулирована и идея территориальной реабилитации, которая уже обернулась не только угрозами, отложенными претензиями, но и кровью, взорвав и неизмеримо обострив хрупкое межнациональное согласие в отдельных регионах.


Анатолий Лубский  
Комментарии:
Оставить комментарий (1)
Представьтесь

Ваш email (не для печати)

Введите число:
Что Вы хотели сказать? (Осталось символов: )
система комментирования CACKLE
Валерий Коровин Геополитика и предчувствие войны Удар по России издательство Питер

Валерий Коровин. Имперский разговор

Александр Дугин. Русская война

Валерий Коровин. Россия на пути к Империи

Валерий Коровин. Накануне Империи

Валерий Коровин. Накануне Империи

Александр Дугин. Новая формула Путина

Валерий Коровин. Конец проекта "Украина"

Александр Дугин. Украина. Моя война

Валерий Коровин третья мировая сетевая война

Информационное агентство Новороссия

А. Дугин. Четвёртый путь

А. Дугин. Ноомахия. Войны ума

Валерий Коровин. Удар по России

Неистовый гуманизм барона Унгерна

А. Дугин. Теория многополярного мира


Свидетельство о регистрации СМИ "Информационно-аналитического портала "ЕВРАЗИЯ.org"
Эл № ФС 77-32518 от 18 июля 2008 года. Свидетельство выдано "Федеральной службой по надзору в сфере связи и массовых коммуникаций".
 


Рейтинг@Mail.ru