15 ноября, четверг | evrazia.org |  Добавить в закладки |  Сделать стартовой
Интервью | Аналитика | б.Украина | Политика | Регионы | Тексты | Обзор СМИ | Геополитика | Кавказ | Сетевые войны
Абубакаров - воспитанник традиционного для Дагестана и Чечни ислама, последовательно и смело выступал против ваххабизма, изобличая его идеологию, практику Военные столкновения между ваххабитами и последователями суфизма
Российские власти прозевали ваххабизм"
Начавшийся в Чечне процесс шариатизации показал полную неподготовленность граждан и духовенства к этой ситуации - республике практически не было глубоко подготовленных шариатских судей Шариатское правление в Чечне и его последствия
Кавказ не готов к обустройству исламского государства"
Практические деяния ваххабитов, во всяком случае, тех, кто маскировался под ними, сопряжены многочисленными преступлениями против личности Исламский радикализм как фактор общественной угрозы
Ваххабизм был привит Кавказу мондиалистами"
«К сожалению, Сербия находилась многие годы в режиме либеральной глобалистской оккупации и внешнего управления и там, несмотря на присутствие братского, самого близкого нам народа – сербов, - православного народа, который выходит с нами из единых культурн Коровин: Сербы заявляют свою волю
Сербы и постчеловечество"
Нетривиальный взгляд на происходящие в Новороссии события всегда радует. Тем более, если это мнение неравнодушного и буквально вжившегося в ситуацию человека, который по своему духу русского, живя за тридевять земель от русского Донбасса принимает близко Коробов-Латынцев : Новороссия сейчас — самое важное место на Земле
Новороссия - самое важно место на Земле"
Интервьюировал Геннадий Дубовой Абдула: Если мы не поможем русским на Донбассе, то кто потом поможет нам?
Абдула: Афганистан и Донбасс"
Операция ВС Турции в сирийском Африне против курдских вооруженных формирований направлена на ослабление позиций США в Сирии, что в интересах как Москвы, так и Дамаска, заявил РИА Новости председатель турецкой партии "Родина" (Vatan) Догу Перинчек. Он расц Перинчек: Операция в Африне ослабляет позиции США в Сирии
Турция vs США или... ?"
Несмотря на чудовищно подрывную миссию так называемых «национал-демократов», наша русская, евразийская империя свободных народов найдёт место и для них Евразийство vs национал-демократия: кому действительно нужна Великая Россия?
«Нацдемы» не смогут остановить Империю"
Запад - внутри нас во всех смыслах, включая сознание, анализ, систему отношений, значений и ценностей. Нынешняя цивилизация еще не вполне русская, это не русский мир, это то, что еще только может стать русским миром Шестая колонна - главный экзистенциальный враг России
У России есть враг и пострашнее «пятой колонны»"
«Пулемёт Максим» - это словосочетание для человека неискушенного давно стало устойчивым. Ну не РПК же, ПКМ, Печенег и тд или хотя бы ППШ вспоминает обыватель, когда слышит слово «пулемёт»! Только «Максим» - эта ассоциация железобетонная и обжалованию не п «Максим» - человек и пулемет: 130 лет в России
8 марта и пулемёт Максим"
Итак, свершилось очередноё «чёрное дело», совершённое либерально-капиталистическим глобалистским Западом во главе с США, которым уверенная, де-факто имперская, политика России, направленная на  формирование многополярного мира – как «кость в горле»! Ведь Международная Евразийская Спартакиада?
Без нейтральных флагов"
В редакцию портала «Евразия» поступило обращение народного движения «Олга Каракалпакстан» к Президенту Российской Федерации Владимиру Владимировичу Путину. Обращение движения «Алга Каракалпакстан» к Президенту России
Что происходит в Узбекистане?!"
Палестина: современность Палестина: современность
Решение - 50/50"
Победа над спарринг-партнёром вскружила голову мечтателям о господстве над миром и серьёзно притупила бдительность. Они всерьёз решили, что «враг» повержен, и можно более не напрягаться. Была даже популярна мысль о «Конце истории». Как результат – ряд рок Глобальные косяки глобального Запада
Запад и Беларусь"
На прошлой неделе в Министерстве Обороны прошла коллегия, на которой были подведены итоги выполнения майских указов Президента России. Признаться, изменения в армии и на флоте за пять лет произошли впечатляющие. Об этом можно судить даже не по тем цифрам, К вопросу о компетентности
Неразборчивая критика"
Поправки в Федеральный закон от 07.07.2003 года № 126-ФЗ «О связи» в части оказания услуг подвижной радиотелефонной связи вступили в силу с 1 июня 2018 года. Об этом рассказывает Федеральное агентство новостей в статье «Связь по паспорту: с 1 июня анонимн Поправки ФЗ «О связи»: что кому грозит
Конец эпохи анонимных «симок»"
Цифровая платформа, позволяющая мелкому и среднему бизнесу Евразийского Экономического Союза быстро и с минимальными издержками продать свою продукцию за рубеж разрабатывается сегодня специалистами Пермского государственного университета (ПГНИУ). Группа р Цифровая платформа на базе Блокчейн
Многополярная альтернатива VeXA"
Америка на пути к распаду Америка на пути к распаду
СШа трещат по швам"
Сто лет расстрела: уврачевать раскол Сто лет расстрела: уврачевать раскол
Сверхидея: пространство и судьба"
Размышления о том, почему мы и дальше будем наслаждаться привычными кадровыми решениями президента Новое правительство б/у чиновников
Почему мы и дальше будем наслаждаться кадровыми решениями"
Перед грядущими президентскими выборами сторонники Владимира Путина вспоминают самые разные его заслуги. Политическая стабильность, экономический рост, международный авторитет и суверенная внешняя политика, возвращение Крыма и строительство Керченского мо Вертикаль власти – главная стройка Владимира Путина
Главная стройка Путина"
К глубокому сожалению, Греция захвачена глобалистами. В самом начале была надежда на то, что Ципрас и его правительство начнут действовать в интересах греческого большинства. Однако греческий экономический кризис оказался настолько глубок, что не сложными Европейские реалии: Греция захвачена глобалистами
Афины на пороге позора"
«Мы показали, что в мире больше нет одного хозяина, который вправе распоряжаться судьбами народов только по собственному произволу» Признание, окончательно и бесповоротно
Россия спасла от геноцида осетин и абхазов"
Неоевразийство — политическая философия, наследующая классическому евразийству и русской консервативной мысли. Классическое евразийство возникло в среде русской эмиграции, размышлявшей о причинах краха русской культуры и гибели государства. Неоевразийство Неоевразийство как ценностная система
И снова об идеях..."
Разделяй и властвуй принцип управления и поглощения весьма известный еще в дремучем средневековье, и такой подход применяют по отношении к Православной Церкви. Но кто заказчик? Откуда растут ноги украинской «автокефалии»? Откуда растут ноги украинской автокефалии?
При Ватиканском обкоме..."
Поэтесса Ревякина: Новым улицам – имена наших новых героев Поэтесса Ревякина: Новым улицам – имена наших новых героев
Зачем Киеву проспект Макеейна?"
Айо Бенес: Кризис на Украине углубляется Айо Бенес: Кризис на Украине углубляется
За перемогой - перемога"
Россия, Комсомол, Профсоюз, Традиция… и нету других забот! Россия, Комсомол, Профсоюз, Традиция… и нету других забот!
Ради будущего"
Три «В» российской системы воспитания Три «В» российской системы воспитания
Без идеи мы потеряем всё"
Свiдомий по-украински и свядомы по-белорусски означает сознательный. Этими терминами агрессивные этнократические меньшинства в Белоруссии и на Украине обозначают самих себя. В Интернет-блогосфере их окрестили, поэтому свядомитами и свидомитами. Чем белорусские свядомиты отличаются от украинских свидомитов
Западники и национализм"
 АВТОРСКИЕ КОЛОНКИ

Государевы слуги или бунтари-разрушители?
Неоказакам необходимо преодолеть ностальгию по мифическому «золотому веку» - современность ничем не напоминает блаженной памяти 1913 год 25 июня 2011, 09:00
Версия для печати
Добавить в закладки
Политические отношения донского казачества и Российского государства во всех его исторических периодах накладывают отпечаток на неопределенный статус современного казачества

В 1927 году профессор Сергей Сватиков, известный исследователь истории Дона, работая над исследованием по истории служилых казаков Московского государства и Российской империи, призвал своих коллег прекратить «смешение понятий» в «казачьем вопросе» и отказаться от односторонних подходов в изучении казачества.

«С одной стороны, часть казачьей молодежи, увлеченная идеей былого независимого и полунезависимого существования республиканских колоний Дона, Яика и Терека, готова не только вступить на путь проповеди самостийности для этих бывших республик, отрыва их от России во имя исторических воспоминаний, но и распространить это благо на все вообще казачьи войска. С другой стороны, часть старшего поколения, воспитанного на идее служилого казачества, связанная своими интересами не с русским народом, и даже не с казачеством, а с низвергнутой династией и старым порядком, отрекается от былой вольности казачьих войск», - писал профессор.

«Издавна в характере русского народа образовалось такое качество, что если русский человек был недоволен средою, в которой он жил, то не собирал своих сил для противодействия, а бежал, искал себе нового отечества».

Мысль, высказанная Сватиковым в то время, является актуальной в наши дни. История политических отношений казаков и Российского государства традиционно во все времена была одной из приоритетных исследовательских проблем отечественной историографии. Данному вопросу, без преувеличения, посвящены целые тома научной литературы. Однако авторы трудов по истории Дона практически не изучали политические отношения донского казачества и России (Московского государства, Российской империи, Советской России и Союза ССР, Российской Федерации) как комплексную проблему, ограничивая свои исследования узкими хронологическими рамками, либо рассмотрением казачьей тематики в контексте общероссийской истории или международной ситуации в Северном Причерноморье в различные периоды. Отсюда и отмеченные Сватиковым «смешение понятий» и односторонние подходы, от которых оказались несвободны и дореволюционные, и советские, и эмигрантские, и современные историки.

Сергей Соловьев, Василий Ключевский и Сергей Платонов были историками российской государственности, а потому казачество интересовало их в первую очередь как исторический конкурент политических и управленческих институтов России, как вызов антигосударственных «воровских» сил Московскому (и в меньшей степени Петербургскому) Левиафану. Отсюда и взгляд Соловьева на казачество позднего средневековья как на силу, которая для России «иногда была опаснее самих кочевых орд».

В противостоянии казачества и государства последнее виделось Соловьеву носителем цивилизаторского начала: «Против призыва Петра к великому и тяжелому труду, чтоб посредством него войти в европейскую жизнь, овладеть европейской наукой, цивилизацией, поднять родную страну … против этого раздался призыв Булавина: «Кто хочет погулять, сладко попить да поесть,- приезжайте к нам»». Соловьев, а вслед за ним и Ключевский залог благополучного развития российской государственности видели в укрощении степной стихии.

Односторонность Соловьева и Ключевского состояла вовсе не в имманентном негативизме по отношению к казакам (в чем их постфактум обвиняли казачьи историки-эмигранты самостийнического направления), а в том, что они не рассматривали специально феномен казачества после его превращения в российское служилое сословие и не могли оценить его как консервативный стабилизирующий для Российской империи фактор. Как составная часть имперской государственной машины, ее инструмент (пусть и очень важный) казаки не представляли интереса для историков, исследовавших общероссийские проблемы, а потому политические коллизии Дона и имперского центра, начиная с XVIII столетия, остались вне их поля зрения.

От односторонних подходов оказались несвободны и донские историки дореволюционного периода, в центре внимания которых была местная, а не общероссийская история. Вести дискуссию на равных с историками Российского государства, чьи исследования отличали критические оценки в отношении «степных рыцарей» эпохи позднего средневековья, донские исследователи в силу очевидных причин не могли. Ответом на «негативизм» Соловьева и Ключевского стали труды «реабилитирующие» казачество за участие в антигосударственных движениях XVII- XVIII веков. Получалась концепция государственной школы, перевернутая с ног на голову. Вячеслав Пудавов делал вывод о казаках как «людях царелюбивых и мужественных», а М. Сенюткин собрал значительный фактический материал, доказывающий абсолютную лояльность Войска Донского монархии в период пугачевского выступления. Целый ряд донских авторов пытался нарисовать исторические портреты казаков- защитников «веры и Отчества» даже в эпоху «Смуты».

Многофакторному изучению истории отношений государства и донского казачества не способствовали и чрезмерно политизированные исследования казачьих историков-эмигрантов самостийнического толка. С одной стороны, они рассматривали казачество как «основы особой государственности Востока Европы, противоположной по своему содержанию русским» и доказывали «невозможность происхождения свободных, вольных казаков, степных рыцарей, природных конников … от беглых русских крестьян-рабов».

С другой стороны, историки-самостийники видели в казачестве своеобразный щит России, спасавший ее не единожды от внешних вторжений. Тем самым получалось логическое противоречие. Зачем свободному независимому и демократическому государству отстаивать интересы государства абсолютно чуждого и враждебного? Без ответа оставался и вопрос, а существовала ли реальная альтернатива подчинению вольного сообщества деспотической власти российских государей?

Идеологическая заданность отличала и исследования советских историков, в центре внимания которых оказались такие вопросы, как участие казаков в крестьянских войнах, революции и гражданской войне. В отличие от историков-самостийников советские ученые рассматривали противоборство казаков и государства в контексте классовой борьбы и истории социальных противоречий внутри самого казачества.

Современные российские исследователи изучают прошлое и настоящее казаков, будучи свидетелями процесса «возрождения казачества». Российское государство, получив в конце 1980-х - начале 1990-х годов вызов со стороны политически разнородных и идеологически разнонаправленных казачьих объединений, сумело найти действенный ответ, инициировав создание лояльного государству реестрового казачества. Организация казачьей государственной службы, ее возрождение в новых социально-экономических, политических, социокультурных условиях естественным образом потребовали исторической легитимации, обоснования тезиса о казачестве как защитнике Отечества с момента появления на Дону первых казачьих общин.

В сегодняшних условиях невозможно говорить о прямом влиянии государственных установок на историческую науку. Но вместе с тем можно констатировать косвенное воздействие концепций по казачьему возрождению на выводы современных исследований, проявляющееся в некотором распрямлении острых углов казачьей истории, а также стремлении рассмотреть казачество как некий монолит, существовавший не протяжении многих веков без серьезных качественных изменений. Отсюда и обобщающие выводы о патриотизме и верности государству (русской идее) как о чертах, имманентно присущих казакам.

Петр Краснов, русский генерал, атаман Всевеликого Войска Донского, писал о казаках: «Казаки прошли на Кубань и Терек, перевалили с Ермаком Уральские горы и дошли до Амура и Великого океана», получили высочайше пожалованные знамена за усмирение «Астраханского возмущения» 1705 года, восстания 1849 года в Венгрии, императорскую грамоту за заслуги в «подавлении беспорядков» 1905 года, не раз доказав свою верность Российскому государству». Оценка истории политических отношений Дона и России, данная одним из последних атаманов Всевеликого Войска Донского, справедлива и подтверждает тезисы, изложенные в нынешних концепциях казачьего возрождения и трудах ряда современных историков.

Но она справедлива в той же степени, как и тот факт, что казаки были инициаторами выступлений, потрясавших сами основы российской государственности, ставившие Российское государство на грань выживания, - «Смута», восстания Степана Разина, Кондратия Булавина, Емельяна Пугачева. Недоверие императорской власти к казакам отмечали многочисленные иностранные путешественники XVIII-XIX веков.

Надежды на «пробуждение» казаков питали русские революционеры-радикалы от Александра Герцена и Михаила Бакунина до Георгия Плеханова (народнического периода) и ранних социал-демократов. Активные создатели имперского здания - казаки в феврале 1917 года ничего не сделали для его сохранения. Более того, Донской исполнительный комитет, взявший власть в Области Войска Донского (считавшейся одной из наиболее лояльных «трону и Отечеству») на волне «революционного февраля», в своем противоборстве с последним наказным атаманом императорской России графом Михаилом Граббе поддержал даже пресловутый Приказ № 1 Петроградского Совета рабочих и солдатских депутатов.

В годы Второй мировой войны некоторые деятели казачьей эмиграции пошли в своем радикализме еще дальше. Один из вождей Казачьего национально-освободительного движения (КНОД) Глазков обращался к своим соратникам со следующим призывом: «Мы, казаки приветствуем каждую бомбу и каждую гранату, которые летят на головы московских тиранов! Слава Богу, Москва горит! Хайль Гитлер! Слава казачеству!»

Не менее выразителен и другой пассаж из издаваемого КНОД журнала «Казачий вестник»: «Мы идем с той современной Германией, национально-социалистические начала которой так близки социальным началам нашей казачьей жизни».

Бунтарями и воинами назвал казаков историк Владимир Лесин. Данное определение очень точное и емкое, но в то же время оно оставляет без ответа вопросы как стали возможны подобные метаморфозы (путь из бунтарей в воины и обратно), были ли они вызваны к жизни исключительно политической конъюнктурой или имели под собой мощный исторический фундамент? Как казакам на протяжении почти четырех столетий удавалось одновременно сохранять репутацию и стражей империи, и свободолюбцев, готовых в любую минуту к ниспровержению царского трона? По каким причинам вчерашние бунтари, отказывавшиеся под угрозой царской опалы и блокады Дона «целовать крест» российским государям и о которых, по их же собственному суждению, в Московском государстве было «некому тужить», превратились в опору Российской империи и почему «Дон стих»?

Почему казаки, активно (и в разных формах) сопротивлявшиеся установлению советской власти и большевикам были в середине 1930-х годах востребованы строителями «нового мира», а в конце 1980- х годах их идеологическими наследниками? Можно ли говорить о казачестве как едином феномене, не пытаясь провести типологизацию (классификацию) различных групп казаков? Настоящая статья является попыткой дать ответы на вопросы, обозначенные выше. Нам представляется необходимым комплексно рассмотреть динамику политических отношений донских казаков и Российского государства на разных этапах истории и объяснить причины их эволюции (говоря шире причины бунтарско-воинской «диалектики».

Вольное воинство

«На Дону уже издревле (еще при существовании великого княжества Рязанского) выходцы из государства, большей частью недовольные новым государственным строем, основали свободные казацкие общины, ведя борьбу с татарами на свой страх и риск, и наконец в низовьях Дона сплотились в одну большую землю», - констатировал историк права Владимирский-Буданов. Под «новым государственным порядком» он понимал завершение процесса «собирания русских земель» Москвой.

Географические условия (по словам Соловьева природа была «мачехой для России»), стремление стать самодержавным государством (в первоначальном смысле этого слова, т. е. самостоятельным), борьба с осколками Золотой Орды требовали от московских государей сильной деспотической власти, способной ответить на любой внешний вызов. Собирание уделов сопровождалось репрессиями по отношению к местным политическим элитам и гигантским переделом собственности и власти. В результате государственная организация Московской Руси была устроена по принципу военной, в которой существовала жесткая иерархия.

В течение длительного времени в отечественной историографии культивировалось мнение о том, что первооснову донского казачества составили бежавшие от крепостничества крестьяне и холопы. Данное утверждение базировалось на классовом подходе и признании государства орудием классового господства. Однако в период завершения «собирания земель» первый удар пришелся на местные политические элиты и, а не на крестьянство. Прежде всего, к службе были прикреплены «дети боярские» и «служилые по прибору» и лишь затем крестьяне (окончательно в 1649 году). «Новый государственный порядок» Московской Руси предполагал обязательность службы, уход с которой однозначно трактовался как измена. То есть недовольными новым государственным строем оказались не только и не столько низшие сословия Российского государства, хотя и их было бы неверно сбрасывать со счетов.

В донском казачестве оппозиционный государству элемент нашел свое спасение. Как верно отметил Николай Костомаров, «издавна в характере русского народа образовалось такое качество, что если русский человек был недоволен средою, в которой он жил, то не собирал своих сил для противодействия, а бежал, искал себе нового отечества».

Среди казаков встречаем людей с дворянскими фамилиями - Извольский, Воейков, Трубецкой. Судя по источникам, многие донские атаманы второй половины XVI века были русскими помещиками. Дворянами по происхождению были известные донские атаманы конца XVI века: Иван Кишкин, у которого поместье было под городом Михайловым вблизи Рязани. Некоторые атаманы XVII века также были по происхождению русскими дворянами как, например атаман Смутного времени Иван Смага Чертенский.

Параллельно с появлением казачьих сообществ на Дону источники фиксируют в различных частях Московского государства появление служилых казаков, нанимавшихся выполнять «различные службы» государству, «знатным людям» и даже патриарху (конец XVI века). Что же объединяло и отличало казаковавших «в поле» донских «вольных казаков» и казаков служилых, если последние нередко пополняли ряды «вольных» и наоборот «вольные» донцы, если судить хотя бы по первой известной царской грамоте на Дон, брались за выполнение царской службы (проводы послов, совместные боевые действия с русскими ратями).

Первоначально понятие «казак» означало «не тяглый», «приходец», «вольный человек». Относительная свобода (насколько это вообще было возможно в XVI- XVII веках), возможность жить то в одной, то в другом месте были общими чертами двух групп российского казачества. Но если служилые казаки стремились к службе на более льготных условиях, с сохранением больше свободы, то «вольные» стремились к устройству жизни «по своей воле». В XVI-XVII веках грань между «вольным» и служилым казаком была довольно зыбкой. Многие служилые казаки (особенно из пограничных крепостей) уходили «казаковать в поле» тогда как «вольные казаки» нанимались на государеву службу (в этом отношении весьма благоприятным периодом было Смутное время).

Но «вольное казачество» в отличие от служилого не было инкорпорировано государством. Донская земля не была провинцией Московской Руси. Созданное «вольными казаками» Войско Донское обладало демократическим внутренним устройством, имело собственные органы власти (Круг, выборные атаманы), проводило самостоятельную внешнюю политику (совершало неоднократно морские походы против Османской империи и Крымского ханства даже в те моменты, когда Москва рассматривал их как союзников в борьбе с Речью Посполитой).

Контакты с донскими казаками Московское государство строило как с иностранными державами через Посольский приказ. В дипломатической переписке с султаном Оттоманской Порты и ханом Крыма Московские государи нередко характеризовали казаков не иначе как «всяких земель беглых людей, воров», «воров, беглых людей без государя … ведома».

По отношению к донским казакам Москва проводила политику «кнута и пряника». С одной стороны государство стремилось минимизировать самостоятельные, несанкционированные им внешнеполитические акции донцов. Отсюда и периодические «опалы», накладываемые на казачество. В 1590- е годы, в 1630 году, в середине 1660-х годов Москва устраивала Дону блокады.

С другой стороны, несмотря ни на что Москва не спешила покончить с «вольным Войском», так как была заинтересована в казачестве как в мощной военной силе. Появившись на территории Северного Причерноморья, казаки с первых дней своего существования вели борьбу с турецко-татарской экспансией, закрывая с юга границы Московского государства. Казаки были фактически бесплатной военной силой Москвы - зачастую более эффективной, чем ее собственные вооруженные силы. Военная мощь казачества была чрезвычайно нужна государству. Отсюда интерес к Дону и его строптивым обитателям, поддержка жалованьем (хотя и нерегулярным) и воинскими контингентами (особенно в период после «Азовского сидения» 1641 года). На всем протяжении истории государство видело в казаках Дона две стороны - военную силу (консервативное начало) и стремление к политической независимости (начало с точки зрения Москвы «бунтарское»).

Что же в таком случае притягивало донских казаков к Московскому государству, чьим внутренним строем они были недовольны и чьи внешнеполитические цели далеко не всегда разделяли? Перманентная степная война с татарскими и другими кочевыми ордами, противостояние мощной Османской империи вызывали у казаков неутолимую жажду стабильности (в особенности у казачьей политической элиты). Стабильность при покровительстве Москвы стала со временем рассматриваться частью казачества как меньшее зло по сравнению со свободой в условиях постоянных военных конфликтов. Однобокое экономическое развитие Дона (землепашество у казаков не допускалось), существование, зависящее от успеха очередного «похода за зипунами», также требовало внешней помощи (в нашем случае московской).

Таким образом, друзья-враги казачество и государство были обречены на тесное сотрудничество, прерываемое нарушением status quo в Cмутное время и период восстания Степана Разина. Будучи не в силах противостоять одновременно Оттоманской Порте и Московскому государству, донское казачество в 1671 году сделало свой выбор, принеся присягу на верность службы российским государям. Процесс инкорпорирования «вольного» казачества в структуры государства начался.

Принеся присягу на верность Москве, потеряв право внешних сношений, казаки Дона, однако, до эпохи Петра Великого сохраняли больше прав, чем малороссияне. В то время как на Украине размещались русские гарнизоны, на Дону действовали в союзе с казаками отдельные воинские контингенты. Казаки до самых Азовских походов Петра Великого 1695-1696 годов противились строительству русских крепостей и не желали в них «сидеть».

«Государевы слуги»

Решительный удар по политическим правам Войска Донского был нанесен Петром I, подчинившим в 1721 году казаков Военной коллегии, тем самым, втиснув их в рамки социального организма Российского государства, сделав «государевыми слугами». Подчинение донцов сопровождалось жестоким подавлением булавинского восстания, лишением казаков таких важнейших для них прав, как выборы атаманов и прием беглых («с Дону выдачи нет»). В 1709 году после победы над Булавиным, Петр назначил атаманом Петра Рамазанова «по смерть его» (т. е. до смерти). В 1723 году Петр, минуя Круг, назначил казачьим атаманом Андрея Лопатина, не утвердив избранного донцами Ивана Краснощекова.

Несмотря на ликвидацию казачьей демократии и низведение ее институтов включение казаков в число «государевых слуг», с точки зрения государства, было привилегией. Это положение возвышало казаков над массой тяглого неслужилого населения. Став служилыми людьми государства вчерашние «вольные» казаки оказались в социально-политическом и экономическом плане на более высокой ступени по сравнению и с другой группой российского казачества - старослужилыми казаками. Петр Великий в 1724 году «одним ударом уничтожил на пространстве половины Империи старое служилое казачество Московской Руси, превративши казаков в свободных крестьян, обложивши их подушным окладом». Данная мера не коснулась лишь Сибири, Чугуевских, Торских, Маяцких, Новохоперских служилых казаков и находившихся в ведении Приказа Казанского дворца.

Основное содержание политики, начатой Петром, состояло в лишении казаков демократических прав и традиций с законодательным оформлением их прав и обязанностей как служилого сословия Российской империи, а также включением их в общую систему государственного управления. Эту политику продолжили преемники первого императора. Указом от 4 марта 1738 года атаман стал чином, жалуемым правительством, а в 1775 году был ликвидирован войсковой круг.

Но краеугольным камнем процесса превращения «вольных» казаков в слуг империи стал закон Екатерины II от 24 мая 1793 года. Согласно этому документу, в основе своей определившему статус донского казачества вплоть до февральской революции 1917 года, все донские земли были переданы Войску Донскому за его военные заслуги. Передача земли сопровождалась предоставлением права на беспошлинную торговлю, исключительного права на рыбную ловлю, добычу соли на реке Маныч. Казаков освободили от государственных податей и повинностей.

Тем самым утрата демократических прав и автономии была компенсирована существенными социально-экономическими привилегиями. Преобладавшая в период позднего средневековья «политика кнута» сменилась «политикой пряника». Законом 1793 года донское казачество было поставлено на высокое место в Российской империи.

К концу XVIII столетия казачество Дона окончательно превратилось в служилое сословие Российской империи, ставшее держателем своей земли на правах коллективного помещика. Форма землевладения, обозначенная законом от 24 мая 1793 года, была феодальной по своей сути. Сеньором выступало государство, предоставившее право на землю за военные заслуги и службу своему вассалу - донскому казачеству. Отличительной чертой подобных вассально-ленных отношений было то, что сеньор и вассал были не частными лицами.

Однако, давая земли и привилегии Войску Донскому, империя требовала многолетней обязательной воинской службы. Если в XVI-XVII веках казаки Дона поддерживали вооруженные силы Российского государства лишь тогда, когда им это было выгодно, то, начиная с первой четверти XVIII столетия, их стали использовать во всех войнах, которые вела Россия на территориях, весьма удаленных от Северного Причерноморья, - в Прибалтике, Польше, Финляндии, на Дунае и на Балканах, а также для освоения Поволжья и Кавказа. Для империи казак подтверждал свой статус, лишь отправляясь на военную службу. Вне службы он не мыслился.

Важнейшим шагом по закреплению за казачеством статуса служилого сословия стали разработка и утверждение Положения об управлении Войском Донским 1835 года. Донское казачество провозглашалось «особым военным сословием», в которое был жестко ограничен доступ. За казаками оставались все дарованные в XVIII столетии привилегии, но в то же время был четко установлен срок службы: 25 лет для казаков-дворян и 30 лет для рядовых. Было существенно ограничено право селиться на войсковых землях лицам неказачьего происхождения. Положение 1835 года утверждало за «донскими казаками их исключительное положение как особой касты воинов - выход из которой и обновление поступлением новых членов было до крайности затруднено». Политика Российской империи, направленная на создание из казаков «особой касты воинов», консервативной (охранительной силы) привела к искусственной обособленности казачества, формированию у него неприязни к «иногородним», «к русскому обществу».

Реликт сословного общества

Выполнив к середине XIX столетия задачу по превращению «вольного» казачества в консервативную (охранительную) силу, призванную выполнять внешне- и внутриполитические задачи государства, Российская империя подошла к следующей проблеме: как осуществляя реформирование всего государственного организма, найти применение уникальному военно-служилому сословию. «Великие реформы» 1860-1870-х годов, завершившие эмансипацию сословий, начатую Указом о вольности дворянской 1762 года, способствовали движению империи по путь к новым социально-экономическим и общественным отношениям. Перед властями встала нелегкая задача сохранить в условиях тогдашнего «переходного периода» казачество.

Поскольку казачество рассматривалось государством прежде всего как военная сила, «великие реформы» затронули его именно с военной точки зрения. Эти преобразования начали движение России к индустриальному обществу, для которого характерна военная организация, построенная по бессословному принципу, отсутствии феодальных ленов за службу. В свою очередь служба становится гражданской обязанностью, а не почетной привилегией. В данную схему плохо вписывалось казачество. Именно у военного министра Российской империи Дмитрия Милютина возникла идея призывать казаков на общих для всего государства основаниях. Эти намерения вызвали оппозицию среди части донского казачества.

Помимо внешнеполитических причин, государству предстояло сделать сложный внутриполитический выбор. Сохранение косной социальной структуры было малоперспективно, но эволюционное расказачивание грозило самому имперскому фундаменту. Поэтому государство выбрало путь движения в обоих направлениях одновременно.

Правительства Александра III и Николая II продолжали искусственно сохранять остров традиционализма в формирующейся стихии индустриального общества. Императоры заботились лишь о дешевой военной силе, оказывая донцам медвежью услугу. Курс государства сводился к принципу «Не трогать славное Войско Донское» и был поддержан консервативными элементами в самом казачестве. Но развитие новых экономических отношений вносило в него коррективы. Казачество стремительно размывалось, утрачивало социальную монолитность. Появился слой «Мишек Кошевых» - люмпенизированных казаков, наметился отток (хотя и не значительный) части казаков в города, а в среде самих казаков замечалось неприятие постоянных общинных переделов, стремление к полноценной собственности.

В конце XIX - начале XX веков казачья интеллектуальная элита разделилась в своих воззрениях на будущее казачества на «русофилов» и «казакоманов» (традиционалистов). Первые выступали за разрушение «великой китайской стены» между Доном и остальной Россией, предоставление казакам возможности оставлять военную службу, получать образование, заниматься предпринимательством, наукой, искусством. Вторые считали недопустимым «открытие» Войска Донского.

Таким образом, к началу прошлого столетия казачество перестало быть монолитом и в социальном, и в идейно-политическом плане. Военное сословие, перестающее быть монолитом перестает быть и надежной опорой для имперского государства. Тем более что все противоборствующие группы казачества Дона были объединены недовольством имперской политикой. «Русофилы»-либералы были недовольны сохранением «острова традиционализма», отказом государства от «огражданивания» донцов, а «казакоманы»-традиционалисты были недовольны нарушением устоев Войска Донского и неписанного правила «Дон для донцов».

Августовский путч 1991 года, октябрьские события 1993 года, президентские, парламентские, местные выборы показали, что идея «общеказачьего единства», как и в 1917-1920 годах, приносилась в жертву политическим пристрастиям.

Понеся многочисленные потери в 1914-1917 годы, казачество, по словам генерала Краснова, к началу «русской смуты» желало только одного - «мира по телеграфу». Именно в годы Первой мировой войны в умах казаков сформировалась идея о самодостаточности Дона и казачества. Появились историко-мифотворческие труды, возводящие истоки казаков к эпохе античности, противопоставляющие Дон и Россию. Резко отрицательное отношение к государству подпитывали не только колоссальные военные потери (если так можно выразится качественно новый уровень потерь), но и социально-экономические проблемы - следствие политического курса, требовавшего «не трогать славное Войско».

Все казачество жаждало перемен, хотя пути их достижения виделись разными, подчас диаметрально противоположными. Нежелание государства принципиально решать «казачий вопрос» привело к тому, что в феврале 1917 года подавляющее большинство казаков если не положительно, то нейтрально отнеслось к свержению монархии и отречению последнего российского императора.

Февральская революция, начавшая крушение империи, способствовала изменению социального и политического статуса донского казачества. Она изменила и его отношения с государственной властью. Весной 1917 года Донской войсковой круг издал постановление «О воинской повинности казаков в мирное время», которое давало им право отбывать воинскую повинность на «общих для Российского государства основаниях, снаряжаясь, однако, на военную службу за счет Войска».

Тем не менее, ни Временное правительство, ни новые демократические казачьи органы власти, начавшие «бегство от империи», не обеспечили казакам «мира по телеграфу». Его дали казакам большевики, приобретя себе тем самым немало сторонников в казачьей среде.

От двуглавого орла к красному и другим знаменам

Революция по идее своей, должна была раскрепостить казачество от становившейся непосильною особой службы его государству, уравнять всех жителей так называемых казачьих краев, следовательно, сделать казаков гражданами России, имеющими одинаковые права и несущими те же обязанности, что и все остальные. Но на практике «раскрепощения» последнего закрепощенного государственного сословия не произошло. Этот процесс, начатый в феврале 1917 года, был прерван большевистской революцией, которая ставила по отношению к сословиям «старой России» иные цели и задачи.

Будучи марксистами доктринерами, лидеры большевиков видели перед собой биполярную картину мира: с одной стороны эксплуататорские классы, с другой - эксплуатируемые. Казаки как крестьяне отказывались «посередине» в роли «ненужного класса». При таком подходе рассчитывать на большевистское «казакофильство» не приходилось. Строители «нового мира» были нацелены на революционное ниспровержение старых «эксплуататорских» сословий и были готовы к ситуативному использованию в своих целях «ненужных классов». Именно поэтому долговременный союз казаков и большевиков был невозможен, что, однако не исключало их ситуативного сближения. Казаки, которые встали на путь сотрудничества с новой властью, вели борьбу против старого государства, подразумевая борьбу с тем, что она для казачества олицетворяла: мировую войну, разорительную службу и т. п.

Основная же часть донцов, которая вела борьбу с большевиками, не желала восстановления монархии и империи. В одном из выступлений на Войсковом Круге в августе 1918 года прозвучал призыв «защищать донскую землю, но не когти царского орла». Значительно меньшая часть стремилась к государственной самостоятельности Дона, рассматривая донской суверенитет как временное явление.

Тот факт, что большевикам удалось одержать верх над Белым движением во многом объясняется отсутствием единства в его рядах. В неприятии большевизма сложился неестественный союз сторонников реставрации империи - «единонеделимцев» и ее противников, к которым в значительной мере относились и казаки, вкусившие плодов «свободы» после февраля 1917 года. Конфликт Донской и Добровольческой армий, взаимные обвинения генералов Краснова - атамана Всевеликого Войска Донского и Антона Деникина - главкома Вооруженных Сил Юга России - наиболее яркий пример подобного рода. Гражданская война похоронила надежды и сторонников Российской империи и ее противников, выступавших на стороне антибольшевиков.

С 1920 года развитие казачества (как и его отношений с государственной властью) пошло по двум направлениям. Не принявшие Советскую власть казаки оказались в эмиграции, а ее сторонники (или смирившиеся) пошли по пути «советизации». Среди казаков-эмигрантов как и в годы братоубийственной войны не сложилась единая политическая позиция. Можно говорить о трех политических тенденциях. Первая часть казаков-эмигрантов видела будущее казачества в составе России после победы возможного свержения Советской власти, вторая рассматривала донской суверенитет как временное явление и третья выступала за полную «самостийность» земель «казачьего присуда». Эти тенденции сохранились к началу Второй мировой войны.

Эмигранты были оторваны от близкого им социокультурного контекста, были вынуждены тратить силы и энергию на адаптацию к новой иноэтниченой, иноконфессиональной среде, а кроме того не имели достаточной информации с Родины. Отсюда и свойственный казакам-эмигрантам политический романтизм, доходящий до инфантилизма и прожектерство и не вполне адекватные оценки собственных сил и возможностей.

Неспособность выработать единую политико-идеологическую платформу и недостаточное понимание реальной ситуации в России и в мире способствовали превращению различных эмигрантских объединений казаков в политических маргиналов, которые привлекались различными европейскими правительствами для решения своих внутренних и внешних целей. Польским политикам импонировало украинофильство и антирусские настроения лидеров «Вольноказачьего движения». Германия с началом Второй мировой войны и в особенности после нападения на СССР рассматривало казачий национализм и сепаратизм как инструменты для раскола на оккупированных территориях.

Вторая мировая война расколола казаков-эмигрантов на коллаборантов и оборонцев. Внутри самих коллаборантов до конца так и не удалось преодолеть противоречия между самостийниками и единонеделимцами. Надежды казаков-коллаборантов на победу Гитлера над большевиками не оправдалась. Не оправдались их надежды и на союзников СССР Великобританию и США. После сдачи в плен союзным войскам лидеры казаков-коллабрантов в соответствие с ялтинскими договоренностями были переданы на расправу советскому командованию.

Не менее сложная судьба постигла и казачество, оставшееся в Советской России. Политика «новой власти» по отношению к казакам исходила из двух посылок. Казачество должно прекратить существование как сословие, а казаки должны стать советскими гражданами. В первой половине 1920-х годов большевики исходили из того, что Дон «был богатейшим резервуаром пушечного мяса для белых». На протяжении всех довоенных лет Советская власть неуклонно проводила курс по расказачиванию коренного населения Дона. Среди путей этого курса были и политические репрессии и стимуляция социального расслоения среди казаков, и ассимиляция казаков в неказачьей среде. В 1921-1924 годах преобладали методы прямого давления, в 1925-1928 годах шло латентное расказачивание, отмеченное некоторой либерализацией (амнистия для участников Белого движения и пр.), в 1929-1939 годах - борьба с противниками «великого перелома», «вредителями» и «саботажниками».

Вместе с тем большевики, как и московские государи, и российские императоры, ненавидя казачьи «вольности», видели в казаках военную силу. В этом качестве казаки были востребованы Советской властью. В 1936 году казачество было провозглашено «советским», а Постановлением ЦИК СССР от 20 апреля 1936 года с казачества были сняты ограничения по службе в РККА. Данный документ гласил: «Учитывая преданность казачества советской власти, а также стремление широких масс советского казачества наравне со всеми трудящимися Советского Союза активным образом включиться в дело обороны Центральный Исполнительный Комитет Союза ССР постановляет: отменить для казачества все ранее существовавшие ограничения в отношении службы в рядах Рабоче-Крестьянской Красной Армии, кроме лишенных прав по суду».

«Советизация» казачества принесла для СССР некоторые позитивные результаты в военной сфере. 6-ой казачий квакорпус Белорусского военного округа принимал участие в занятии западных областей Белоруссии, а 4-ый конный корпус западных областей Украины. В годы Великой Отечественной войны было сформировано 116 кавдивизий, в которых служили жители бывших казачьих областей, а 5-ый Донской казачий кавкорпус получил статус Гвардейского.

Вместе с тем политика расказачивания, проводимая в разных формах, политические репрессии по отношению к казакам, стали причиной перехода значительной части представителей уже «советского казачества» на сторону Вермахта. По данным на январь 1943 года было сформировано 30 отрядов из казаков общей численностью около 20 тыс. человек. Одной из наиболее колоритных фигур среди командиров военных частей казаков-коллаборантов был «советский казак», участник советско-финляндской войны, майор Красной армии Кононов, перешедший в августе 1941 года на сторону противника и награжденный впоследствии Железными крестами II и I классов. Но «реванша» за расказачивание не получилось. Вторая гражданская война была казаками-коллаборантами проиграна.

После 1945 года казачество перестало быть важным политическим фактором и в СССР, и за рубежом. Модернизация армии привела к ликвидации советских казачьих кавалерийских частей, а в ином качестве (за исключением историко-фольклорных нужд) казаки не представляли интереса для коммунистической власти. Зарубежные же казачьи объединения стали выполнять важную функцию хранителей казачьей истории и традиций культуры, но в политическом плане окончательно маргинализировались.

Неоказачество

Модернизация России рубежа XX-XXI столетий в качестве своего естественного следствия предполагала известное оживление интереса к политической архаике и традиционализму. Концепт «светлого будущего», характерный для советской эпохи, сменился «светлым прошлым». Практическим проявлением такого «броска назад» стало возникновение многочисленных организаций, строившихся на основе средневековых, по своей сути, политико-правовых и социальных понятиях: сословности, корпоративизму, жесткой иерархичности. Как грибы после дождя, возникли многочисленные дворянские собрания, купеческие гильдии и т. д.

Одним из ярких проявлений подобного рода стало движение за «возрождение казачества». Неоказачье движение пережило несколько этапов своего существования: 1) «перестроечный» (1989-1991); 2) «переходный» (1992-1996); 3) «служилый» (после 1996 года). Последний этап особо важен еще и потому, что началась государственная регистрация войсковых казачьих обществ, привлечение казаков на государственную службу.

Еще до распада СССР лидеры и активисты нового движения провозгласили главной своей целью «возрождение» казачества. Это понятие до сегодняшнего дня остается ключевым во всех программных документах российских неоказаков. С самого начала их идеологи воспринимали историческое прошлое как норму, подлежащую восстановлению. Это выражалось в самых разных формах: от атрибутики (возрождение флага Всевеликого Войска Донского) до выдвижения территориальных претензий к соседям, занимающим «исконные земли казачьего присуда». По сути, подобная установка, имеющая своей конечной целью насильственное воскрешение утерянного «золотого века», обрекла казаков на выпадение из актуального политического процесса. Главная проблема для «возрожденцев» состояла - да и до сих пор состоит в недостаточном понимании социальных реалий: как современных, так и дореволюционных. Казачество как социальная единица представляло собой плод временного компромисса между властью и частью общества, оно ни в коем случае не являлось социально-политическим монолитом.

Странная избирательность вообще составляет их отличительное свойство. Акцентируя внимание на военной службе и многочисленных льготах, полученных в награду за доблесть, лидеры неоказаков уделяют значительно меньшее внимание традициям демократии и самоуправления, выгодно отличавшим обитателей казачьих областей даже после их покорения державной длани. Между тем в «Записке о Войске Донском» (1861) начальник Войскового штаба донцов Дондуков-Корсаков писал: «Выборное начало составляет одно из существенных прав Войска Донского, коим масса преимущественно дорожит. Простой казак гордится своим правом голоса с прежним своим командиром полка, офицерами, генералами, если они граждане одной с ним станицы».

Возможно, частичное пренебрежение традициями самоуправления объясняется утратой микросоциума, местного, кругового сознания. За семь десятилетий коммунистического режима исходный социум претерпел громадные изменения. К 1989-1990 годам понять, кто из жителей Ростовской области больший казак, а кто меньший, было решительно невозможно. Так, не существовало никакой особой «процедуры» приема или выхода из казачества. Поэтому, на наш взгляд, было бы правильней определить нынешних казаков как неоказачество.

В 1989-1991 годах неоказаков «опекало» руководство КПСС. «Перестройку» политической линии КПСС по отношению к казачеству, наметившуюся в конце 1980-х годов, можно объяснить несколькими причинами. Во-первых, партийному руководству было крайне необходимо держать под своим контролем процесс формирования многопартийности, а следовательно, возникавшие в его результате общественные движения. Во-вторых, в условиях кризиса официального мировоззрения КПСС требовались новые идеологемы. В-третьих, новое движение должно было стать одним из рычагов противодействия новому российскому руководству, инструментом «сдерживания» Бориса Ельцина. Выборы первого российского президента и вызвали первый раскол. Последующие политические события (августовский путч 1991 года, октябрьские события 1993 года, президентские, парламентские, местные выборы) показали, что идея «общеказачьего единства», как и в 1917-1920 годах, приносилась в жертву политическим пристрастиям.

Впрочем, в этой позиции были свои резоны. В условиях «атомизации» российского общества, превращения России в «сообщество регионов» идея национально-государственного самоопределения казачества завладела умами части лидеров казачьего возрождения. Уверенности им прибавляло триумфальное шествие «парада суверенитетов». Государству был брошен «вызов» в виде казачьего партикуляризма. После неудачных попыток «восстановить незаконно упраздненное национально-государственное образование на Дону в составе РСФСР» лидеры казаков требовали возвращения к границам Области Войска Донского 1913 года (куда помимо Ростовской входила часть Волгоградской, а также Донецкой и Луганской областей Украины).

Провозглашая себя отдельным от русских этносом, не принимая определения как сословия казачества XVIII - начала XX веков, идеологи «казачьей идеи» выдвигали требования не только территориальных, но и налоговых, таможенных льгот, а также особого порядка прохождения воинской службы. Но «самостийнический вызов» был крайне опасен и для самого казачества: в условиях прогрессирующего роста этнонационалистических настроений в республиках Северного Кавказа окончательный разрыв «казаков» с Москвой возвращал их, по сути, во времена борьбы с «Диким полем» и имамами Дагестана и Чечни. Собственные попытки добиться мира на Кавказе (договор донского атамана Козицина с Дудаевым в 1994 году) полностью дискредитировали неоказачьих лидеров. Об этом свидетельствует хотя бы тот факт, что никто из них не смог одержать ни одной серьезной победы на региональных выборах.

Начало осуществления государственной политики РФ в отношении казачества, как правило, связывают с учреждением в январе 1996 года Главного Управления Казачьих Войск (ГУКВ) при Президенте РФ, на которое и была возложена задача организации казачьей государственной службы.

Но решение вопросов, связанных с определением основ казачьей государственной службы, еще предстоит. В правовых документах, исходящих из Администрации Президента РФ, можно усмотреть все ту же знакомую тенденцию к восприятию казачества в качестве сословия, хотя и несколько модифицированного. Статус войсковых казачьих обществ, некогда возникших под эгидой государства, сочетает в себе черты и общественной, и государственной организации, что в будущем может не раз и не два стать предметом серьезных конфликтов между казачьими и общегосударственными институтами. Что уж говорить о казачьих лидерах, вставших во главе государственных (реестровых) организаций. Они - при всей условности аналогий - уже в силу своего законодательством определенного положения напоминают украинских реестровых атаманов Речи Посполитой, вынужденных одновременно демонстрировать лояльность государству и играть роль вождя «сечевой вольницы».

Но главная, на наш взгляд, проблема, все же носит идейный характер. Движение казачьего «возрождения», возникшее под влиянием перестроечной конъюнктуры, нуждается в существенной корректировке своих исходных посылок. Неоказакам необходимо преодолеть ностальгию по мифическому «золотому веку» - современность ничем не напоминает блаженной памяти 1913 год. Как род войск казачья конница едва ли требуется обновляющейся российской армии. Развитие по сословному пути общества равных прав и возможностей, каким стремится стать Россия, немыслимо. Претензии на этническое возрождение, конструирование особой «казачьей аутентичности» опасно и для самих неоказаков, вступающих при таком развитии событий в конфликт, как с федеральным государством, так и с неказачьим (и прежде всего русским) населением бывших казачьих областей. Будущее казачества возможно исключительно при опоре на лучшие традиции, выработанные в его среде: демократический уклад, местное самоуправление, уважение к труду и собственности. Всякий иной вариант будет для него губителен.


Сергей Маркедонов  
Комментарии:
kalash timofeevich (29 июня 2011, 09:08)
казаки-это сброд в прямом смысле этого слова.Если коротко выразиться то это люди которые не знают зачем они пришли на землю и в чем их предназначение...Выставляя себя поборниками православной веры тем не менее они ведут такой образ жизни который радикально противоречит всем церковным и библейским канонам....а участие казаков в августовской войне против православной Грузии окончательно показало каким хаотичным сбродом они являются....
Петр Горбунов (27 июня 2011, 00:28)
http://www.youtube.com/watch?v=miZ61StT3KU
эти тоже ряженные?
владимир (26 июня 2011, 00:19)
Казачество Донское или какое-либо другое исчерпало себя в своем исконном виде в 1917 году,как указывается в этой статье. В Великую Отечественную это были не казаки,а красноармейцы набранные с бывших казачьих станиц и переодетых в кзачью форму и приданными казачьими атребутами.Сейчас нет никаких \"неоказаков\", а есть лишь ряженные в казачью форму, сами себе присвоившие какие-то звания и ордена. Именно так воспринемает их большинство населения. Это происходит, потому что инициатива восстановления этого \"маскарадного\" качества исходит сверху. А какова власть таково его детище. Казачество и общество потребления несовместимые понятия. Если когда нибудь казачество и будет снова в России,то оно пройдет весь свой исторический путь сначала( может быть ускоренными темпами).Но это будет не при сегодняшних \"правителях\".
отдельный чел (25 июня 2011, 13:31)
Казаки как Войско Донское - опять очень нужны России, небось,жалеет Москва,что почти задавила казаков.А кто в кавказской лавке останется? Регулярные войска не раз доказали там свою неполноценность, просто потому,что не знали местных реалий.
Без казаков как определенного социо-культурного образования,Россия не обойдется, и привилегии опять давать придется.
Константин Борисович (25 июня 2011, 11:59)
В истории казачества меня жжет вопрос: почему казаки сохранили православную веру в Христа при всех многочисленных для них соблазнах переориентироваться? Соблазнов же была масса, и ни к султанам не переметнулись, ни к католикам.
Получается, костяк казачества это союз вольнолюбия и православия. Нынешнее же казачество в положении сложном, поскольку вольнолюбие в нынешней России подменено быдло-ценностями.
Оставить комментарий (5)
Представьтесь

Ваш email (не для печати)

Введите число:
Что Вы хотели сказать? (Осталось символов: )
система комментирования CACKLE
Валерий Коровин Геополитика и предчувствие войны Удар по России издательство Питер

Валерий Коровин. Имперский разговор

Александр Дугин. Русская война

Валерий Коровин. Россия на пути к Империи

Валерий Коровин. Накануне Империи

Валерий Коровин. Накануне Империи

Александр Дугин. Новая формула Путина

Валерий Коровин. Конец проекта "Украина"

Александр Дугин. Украина. Моя война

Валерий Коровин третья мировая сетевая война

Информационное агентство Новороссия

А. Дугин. Четвёртый путь

А. Дугин. Ноомахия. Войны ума

Валерий Коровин. Удар по России

Неистовый гуманизм барона Унгерна

А. Дугин. Теория многополярного мира


Свидетельство о регистрации СМИ "Информационно-аналитического портала "ЕВРАЗИЯ.org"
Эл № ФС 77-32518 от 18 июля 2008 года. Свидетельство выдано "Федеральной службой по надзору в сфере связи и массовых коммуникаций".
 


Рейтинг@Mail.ru