Дискуссия на тему исламского права и возможности исламской государственности является на сегодняшний день крайне актуальной. Следует признать, что ислам как общественная сила оказывает в общемировом масштабе наиболее активное противодействие американоцентричной глобализации. В сравнении с последователями других традиций число последователей учения пророка Мухаммеда увеличивается в наши дни с наибольшей интенсивностью.

В то же время современный ислам далёк от того, чтобы в его рамках утверждалась компромиссная, «прохладная» форма вероисповедания, что более характерно для всех ветвей христианства. Повторимся, что общественное измерение ислама в современном мире проявляется с наибольшей полнотой по сравнению с остальными традициями. Достаточно отметить, что широко обсуждается такое явление как политический ислам.

К сожалению, не свободна эта тенденция и от негативных аспектов, и нередко стремление к ревностному служению мусульманской идее толкает людей на путь террора. Однако, это обстоятельство также указывает на актуальность исламской идеи, на то, что исламский общественный проект является открытым проектом, что его судьба в XXI веке во многом будет определять судьбу человечества в целом.

Проблематика политического ислама особенно актуальна для России, огромную часть населения которой составляют мусульмане. Для нас принципиально важно, какую позицию по политическим аспектам веры займут мусульмане. При этом следует отдавать отчёт в том, что в пространстве данной дискуссии обозначен вариант решения не в пользу российской государственности. Это решение связано с проектом независимой исламской государственности и, следовательно, подразумевает отказ в лояльности тем номинально светским государственным образованиям, в которых сегодня по факту проживают мусульмане.

Важнейшим моментом данной дискуссии в контексте российских реалий является публицистическая активность бывшего полевого командира, первого вице-премьера в правительстве Зелимхана Яндарбиева, а затем, особенно после начала второй чеченской войны, – последовательного сторонника конструктивного диалога с федеральным центром, исламского традиционалиста, автора книги «Ведено или Вашингтон» Хож-Ахмеда Нухаева. Как правило, эта активность разворачивается в формате полемики с другими теоретиками исламского проекта. В частности, последняя статья Нухаева, о которой пойдёт речь, является ответом на статью его идейного противника Абдурахмана Гойтинского «Ислам, государство и родоплеменные отношения», опубликованную на сетевом ресурсе «Кавказ-Центр».

Разбирательство касается существеннейших для мусульманина проблем - проблемы т. н. «кровной мести» и вопроса о государственности. Как мы увидим, в понимании автора эти два вопроса неразрывно связаны. Его полемика с Гойтинским - спор двух концепций, каждая из которых стремится найти своё обоснование в Коране.

В рамках первой из них осуждение института т. н. «кровной мести» сочетается с апологией идеи исламской государственности. Вторая позиция - та, которую последовательно отстаивает Нухаев. Она основана на кардинальном недоверии к идее исламской государственности и требовании сохранения родоплеменного уклада для последователей Мухаммеда. В этих условиях именно институт коллективной равноценной ответственности за преступление выступает в качестве базового регулятора социального равновесия.

Позиция автора с избытком подкреплена цитатами из Корана - он категорически настаивает на том, что ничем кроме Корана не руководствуется. С точки зрения этой позиции основными категориями, на базе которых утверждается социальное равновесие, являются идея возмездия и идея коллективной ответственности.

«Для вас в возмездии - жизнь, о обладающие разумом! - может быть, вы будете богобоязненны!» - цитирует Нухаев Коран, а затем продолжает: «Из этого аята очевидно, что в возмездии - суть общественного порядка, т. е. самой жизни. Однако, вопрос стоит о том, что понимать под словом возмездие - то ли это подразумевает просто неотвратимость наказания в рамках индивидуальной ответственности, или это все-таки вопрос о равноценном возмездии, что неотъемлемо от коллективной (общинной) ответственности». Далее по ходу текста автор последовательно противопоставляет идею неотвратимости индивидуальной ответственности, гарантом которой является безликая государственная машина, и идею распределения ответственности между членами рода в соответствии с принципом равноценного возмездия.

Согласно Корану возмездие должно быть строго равноценным. Это значит, что причинённый ущерб может быть уравновешен только равным ущербом. При этом в качестве «сторон» процесса подразумеваются не индивидуумы, но - роды. Это важнейшее положение подтверждается в Коране неоднократно.

Нухаев комментирует это положение следующим образом: «Толкование понятия возмездия просто как неотвратимости наказания, без учета равноценности этого наказания, ведет к индивидуальной ответственности и, следовательно, к государству, для которого индивидуальная ответственность является одним из основных рычагов управления обществом. Если же трактовать понятие возмездие как равноценное наказание, то мы приходим к коллективной ответственности и к родоплеменному строю как форме общественного устройства, для которой равноценное наказание является инструментом сохранения равновесия в обществе».

«Отметим, что само логическое обоснование необходимости существования государства основывается на утверждении о его востребованности как рычага регулирования взаимоотношений в обществе и, в не меньшей степени, инструмента защиты членов этого общества», - продолжает автор. - «Для подтверждения этого тезиса сторонниками государства постоянно моделируется искусственная ситуация, когда общество разбивается на отдельные индивидуумы, нуждающиеся в защите, а правосудие загоняется в такие рамки, которые оправдывали бы существование государства».

Этому подходу, интенсивно насаждаемому в рамках либеральной апологетики государства, противопоставляется тезис о том, что «родоплеменное общество может само, без вмешательства со стороны, осуществлять правосудие и регулировать процессы, происходящие внутри этого общества, то есть, для его нормального функционирования абсолютно нет необходимости контроля или помощи со стороны государства, а следовательно, нет необходимости и в самом государстве».

Таким образом, в данной работе автор снова подводит читателей к идее, давно взятой им на вооружение: мысль о независимой исламской государственности является искушением для мусульманина. Подозрительной и спорной независимости в рамках стратегических отношений политических субъектов он противопоставляет подлинную независимость от зол современной цивилизации и современного, по преимуществу западного, правового мышления.

Это значит, что в рамках утверждения права на соответствующий религиозным нормам уклад у мусульман, в частности, российских, нет оснований претендовать на политический суверенитет над территорией проживания и моделировать альтернативную федеральной правовую систему.

С другой стороны это наводит на мысль о том, что коль скоро центр заинтересован в лояльности мусульман России, коль скоро он стремится оградить их от опасного влияния исламской гетеродоксии и идеологии сепаратизма, он должен позаботиться об обеспечении всей полноты прав членов мусульманской общины на реализацию родоплеменной модели общежития и свободное действие всех соответствующих ей социальных механизмов.