25 октября, понедельник | Аналитика | б.Украина | Политика | Интервью | Регионы | Тексты | Обзор СМИ | Геополитика | Кавказ | Сетевые войны
Структуры «Сороса», радио «Свобода» и грузинские спецслужбы уже не скрывают своей причастности к политкризису в республике Южной Осетии угрожает прозападный «майдан»
«Майдан» в Цхинвале?
Азербайджан: мечты о Российской Империи Азербайджан: мечты о Российской Империи
Азербайджан стремится в состав России
К глубокому сожалению, Греция захвачена глобалистами. В самом начале была надежда на то, что Ципрас и его правительство начнут действовать в интересах греческого большинства. Однако греческий экономический кризис оказался настолько глубок, что не сложными Европейские реалии: Греция захвачена глобалистами
Афины на пороге позора
Евразийство, геополитика, идеи, идеология, Евразийский союз, конференция, «Евразийский союз: перспективы, вызовы, идеологемы». Евразийский союз: не только экономика
Идеи для Евразии
Айо Бенес, Латвия, национал-большевик Русофобия и политические репрессии в Латвии
Есть ли в Латвии правосудие?
Пётр Шапко: семья, Союзное государство, история. Движение «Родина» стремится к влиянию на власть. К чему стремиться «Родина»? Пётр Шапко: Семья, Союзное государство, история
К чему стремиться «Родина»?
Единство русских, Донбасс, Украина, война, Новороссия, ДНР, ЛНР, ЛДНР «Единство русских»: форум на фоне обстрелов
Кто победил Украину?
Заболеваемость COVID-19 на Украине растет. «Спутник V» как шанс для Украины. Какой вакциной привьют украинцев? «Спутник V» как шанс для Украины
Какой вакциной привьют украинцев?
Детский смех Победы Детский смех Победы
Войну способна бояться
Напуганные Соросом: кто и зачем пугает Азербайджан «новым СССР»? Напуганные Соросом
Так ли страшна интеграция?
Операция ВС Турции в сирийском Африне против курдских вооруженных формирований направлена на ослабление позиций США в Сирии, что в интересах как Москвы, так и Дамаска, заявил РИА Новости председатель турецкой партии Родина (Vatan) Догу Перинчек. Он расц Перинчек: Операция в Африне ослабляет позиции США в Сирии
Турция vs США или... ?
Несмотря на чудовищно подрывную миссию так называемых «национал-демократов», наша русская, евразийская империя свободных народов найдёт место и для них Евразийство vs национал-демократия: кому действительно нужна Великая Россия?
«Нацдемы» не смогут остановить Империю
Валерий Коровин: слово о Русском Кавказе Валерий Коровин: слово о Русском Кавказе
Кавказ и русские: спасти или потерять Россию?
Встреча президента России Владимира Путина с исполняющим обязанности премьер-министра Армении Николом Пашиняном прошла на днях в Москве. Основные темы их беседы так или иначе касались армяно-российской стратегической повестки, а также развития процессов и Армения накануне революционных перемен
Армения на пути в Евразию
Международный круглый стол на тему «Российские и азербайджанские проекты – драйверы экономического развития Каспийского региона. Навстречу экономическому форуму» прошёл 7 июня 2021 года в Президент-Отеле в Москве Кто и что грозит обрушить экономики стран Каспия?
Каспий: момент истины
Руководитель Центрального исполкома общественного движения «Донецкая Республика» Алексей Муратов в эксклюзивном интервью порталу «Евразия» рассказал о выстраивании работы с первыми активистами борьбы за независимость Донбасса, внутренних проблемах и идеол Алексей Муратов призвал украинцев* вырвать страну из рук Запада
Донбасс и бывшая Украина?
Гаджиев: Алиев не будет рисковать своими интересами Баку, Азербайджан, Анкара, Северный Кипр, Ильхам Алиев, Гейдар Алиев, Турция, признание, Турецкая республика Северного Кипра, ТРСК Гаджиев: Алиев не будет рисковать своими интересами
Признание непризнанных
Беларусь, Белоруссия, Минск, Алексей Дзермант, Пётр Шапко, политика, партия, движение Родина Дзермант: Движение «Родина» нуждается в политконсалтинге
Есть ли будущее у «Родины»?
8 октября 2021 года в Доме общественных организаций состоялся круглый стол на тему «Сетевые войны на постсоветском пространстве. Вмешательство и разрушение государств со стороны Запада». В мероприятии приняли участие эксперты из стран, ощутивших на себе и Сетевые войны: осознать и действовать
Война сетей
Ростов, Ростов-на-Дону, казак, Казакия, национальность, перепись населения Ростовские власти продолжают дело Сороса и USAID
Национальность - «казак»?
Поправки в Федеральный закон от 07.07.2003 года № 126-ФЗ «О связи» в части оказания услуг подвижной радиотелефонной связи вступили в силу с 1 июня 2018 года. Об этом рассказывает Федеральное агентство новостей в статье «Связь по паспорту: с 1 июня анонимн Поправки ФЗ «О связи»: что кому грозит
Конец эпохи анонимных «симок»
20 октября – день культуры Кубы. В этот день в 1868 году впервые прозвучал гимн Байамо, который, в дальнейшем стал государственным гимном Республики Куба. Именно в честь этой знаменательной даты 20 октября 2021 года в московском ресторане «Кубанито» прошл Прикасаясь к «Острову свободы»
Куба далеко? Куба рядом!
Вышедший недавно клип «Победишь!» Виталия Аверьянова, известного философа, зампреда Изборского клуба заместителя председателя Изборского клуба затрагивает глубинную тему метаполитики. Незримый исток грядущей победы
Подполье VS Надполье
Московских моржей зовут объединиться Московских моржей зовут объединиться
Люди проруби
Рассмотрим одну из граней проблемы, которая (грань) представляет интерес для всех, кроме, пожалуй, жителей США. Рассмотрим её не как внутриполитическую или вообще политическую, т.е. связанную с обладанием властью. Она, скорее, имеет экзистенциальный харак Кто мы такие? Грань экзистенциальной проблемы
Идентичность или Кондолиза Райс?
Проведение съезда партии «Другая Россия Эдуарда Лимонова» было запланировано на ближайшее воскресенье, 25 апреля 2021 года и должно было состояться в московской гостинице «Измайлово». «Другая Россия»: съезд и история провокаций
Власть и партийцы
Cuba no esta sola! Евразийский союз молодёжи поддержал международную акцию в поддержку Кубы Cuba no esta sola! ЕСМ за Кубу
ЕСМ - за Кубу
Владимир Путин сравнил Россию с плавильным котлом – гласят заголовки СМИ. Выступая на форме Валдай, российский лидер заявил о том, что Россия, как и США, тоже плавильный котёл, состоящий из множества общностей. Однако из сказанного далее следует, что пр “Плавильный котёл” для России?
Слово не воробей
Афганистан: США бежали. Что дальше? Афганистан: США бежали. Что дальше?
Талибан порядка или США хаоса?
Матеуш Пискорский: Вежливость России усиливает её позиции на фоне истерики Запада Пискорский: Вежливость России усиливает её позиции на фоне истерики Запада
Ответ на истерику

Выступления Дугина | ''Эвапоризация фундаментала в новой экономике'' | лекция | 2001
А.Дугин

Эвапоризация фундаментала в «новой экономике» (проблематичная онтология турбокапитализма)

В чем состоит специфика т.н. «новой экономики»? Среди всех обычно приводимых критериев на наш взгляд следует особенно выделить дематериализацию реального сектора, а именно существенное изменение пропорций между объемом и структурой капиталов, циркулирующих в традиционных сегментах классической экономики (производство, услуги, инвестиции), с одной стороны, и в области фондовых бирж, виртуальных финансов, игры на рынках ценных бумаг и деривативов разного рода (свопы, фьючерсы, варранты, опционы и т.д.), с другой.

Известный американский экономист Г.Б.Литвак, (выдвинувший и развивший, кстати, в свое время концепцию «геоэкономики»), предложил определить «новую экономику» как «турбокапитализм». В турбокапиталистической экономике – в отличие от экономики классического индустриального капитализма – чисто финансовый спекулятивный сектор, фондовая игра, высокорискованные и краткосрочные операции с ценными бумагами (что ранее составляло лишь фрагмент классической экономики, ее довольно сектор) непропорционально возрастает, автономизируется, отрывается от классических моделей хозрасчетного баланса, где область чистых финансов всегда сохраняет коррелятивность с производством, динамикой соотношения спроса и предложения, вращающихся вокруг конкретных товаров.
Некоторые теоретики «технического анализа» говорят о том, что современные фондовые биржи, и особенно рынки ценных бумаг и деривативов функционируют в отрыве от обычного фундаментала капиталистической экономики, приобретая самостоятельность относительно сферы реального производства. Объемы финансов, задействованные в кредитные и инвестиционные механизмы реального сектора, оказываются во много раз меньше объемов виртуального капитала, циркулирующего в области фондовой игры. На некоторых стадиях этого процесса происходит крайне интересное явление: динамика эволюции цен становится на определенные промежутки биржевого времени совершенно независимой от хозрасчетной составляющей акций, так как скорость рационального расчета фундаментала оказывается значительно более медленной, нежели время, необходимое для принятия решения биржевыми игроками. А следовательно, определенные моменты биржевой игры выпадают из-под логики динамики ценообразования, свойственной классическому капитализму. Подобные явления наблюдались и ранее, и некоторые приверженцы классической системы были склонны сводить это явление к случайным флуктуациям (random walk theory), которые выглядели как аномалия лишь при очень большом приближении, вписываясь в среднесрочных и долгосрочных моделях в нормативную логику эволюции рынка.

Турбокапитализм характеризуется тем, что фактически настаивает на конститутивном нормообразующем статусе этих аномалий, придает им самостоятельное теоретическое значение. Краткосрочные флуктуации ценовых трендов и высокорискованные операции в ценными бумагами и деривативами берутся в качестве приоритетного критерия для оценки темпов экономического роста, а возрастание объема капитала, задействованного в этом секторе, в сравнении с традиционными секторами видится как доказательство этого роста. Учет виртуального сектора циркуляции капиталов порождает впечатляющую картину процветания «новой экономики», а горячечное участие простых граждан в фондовой игре (в настоящее время беспрецедентное количество обывателей США являются держателями акций – это 50% всех американцев!) подкрепляет иллюзию.

Такой вектор виртуализации в условиях турбокапитализма сопровождается увеличением сервисного сегмента экономики, когда основные денежные массы вращаются не в области производства, а во вторичных секторах. Старая экономика, связанная с реальным сектором, обесценивается, начинает выступать в качестве второстепенной подсобной области. Менеджеры, специалисты в области PR-технологий, оформители, дизайнеры и т.д. оплачиваются несопоставимо выше, чем работники собственно производственной сферы и даже работники торговли.

Процесс виртуализации отражается и в том, какого рода компании становятся в центре фондовой игры. Это компании, связанные с «высокими технологиями», с информатизацией и логистикой информатизации. С этим направлением связаны основные ожидания держателей акций, оно максимально рекламируется в глобальном масштабе, как «экономическая судьба человечества». Любопытно, что эти технологии оцениваются через стоимость акций в существенном отрыве от их реальной прибыльности. Причем зазор фондовой капитализации и реальной эффективности (прибыльности) подчас достигает сотен процентов. Например, в случае интернет-компании Yahoo этот зазор достигает беспрецедентной цифры в 1000%! Иными словами, люди, вкладывающие деньги в акции флагманов «новой экономики» (Microsoft, AOL и т.д.), руководствуются двумя различными мотивами. -- В долгосрочной перспективе они покупают фьючерсную эффективность, т.е. платят за убежденность в том, что эти сегодня не очень эффективные компании через некоторое время совершат качественный рывок. На поддержание такой убежденности, на провоцирование ожиданий у держателей акций идет львиная доля прибылей, получаемых «новой экономикой». Очевидно, что категории «ожидания» и даже «убежденности» представляют собой виртуальность. Ожидания могут сбыться, но могут и нет. Эффективность этих компаний также виртуальна. Невиртуален, а реален в такой ситуации лишь рост цен на акции, и любой участник процесса может в этом убедиться, обменяв их на наличные деньги. Так как вся машина «новой экономики» направлена на поддержание ожиданий, то такие проверки не достигают критической массы, оставаясь частными случаями: купив и перепродав акции с выгодой, не приложив при этом никакого труда, держатель обязательно подвергнется искушению повторить проделанное.

В турбокапитализме происходит, таким образом, эвапоризация фундаментала. Что подчеркивает термин «эвапоризация», по латински «испарение»? Не то, что капитал исчезает в циркуляционных процессах «новой экономики», но то, что он радикально меняет свое качество. В классической модели деньги – кровь экономики. Кредиты, инвестиции, ценные бумаги, акции, займы и т.д., в конечном итоге, лишь обслуживают реальный сектор, создавая операционную среду для возникновения, метаморфоз и исчезновения товаров. Самые абстрагированные экономические модели применительно к индустриальному капитализму не придают сфере финансов самостоятельного онтологического значения. А значит, капитал остается привязан к материальной (или полуматериальной) реальности хозяйственной жизни, являясь все же производным элементом, хотя и получившим огромную степень самостоятельности. Какой бы сложной она ни была, но это все же лишь функция от реального сектора, его логистическая, хитроумная проекция.

В классической либеральной теории основной онтологической реальностью рынка остается все же т.н. «фундаментал», т.е. вполне конкретный и верифицируемый, связанный с конкретикой товара (или услуги), баланс спроса и предложения. Этот фундаментал является объектом самых усложненных головоломных манипуляций, которые и составляют живую ткань экономической истории. Разоблачение некоторых из этих манипуляций -- суть марксизма. Но во всех случаях фундаментал сохраняется, какую бы позицию в отношении него ни занимали основные акторы экономического процесса.

В «новой экономике» именно этот фундаментал подвергается качественной трансофрмации. Сфера виртуальных финансов и ценных бумаг начинает постепенно заявлять свои права на то, чтобы отменить саму реальность рыночного фундаментала, как основы операционной системы хозяйствования. И в следствии этого присвоить самой себе статус ультимативной реальности, постулирующей рыночный фундаментал в соответствии со своими ингерентными закономерностями тогда и там, когда и где это необходимо. В турбокапитализме первичное и вторичное, базис и надстройка меняются местами – в этом проявляется сама суть его виртуальности. Виртуальное – это возможное, рыночный фундаментал – это момент действительного. «Новая экономика» постулирует, что процессы в возможном автономны относительно действительного. Спрос и предложение, а также конкретное соотношение между ними не являются отныне «атомарными фактами» хозяйствования. Они, напротив, воспринимаются как побочное следствие колебаний трендов в фондовых играх. Спрос и предложение могут быть полностью спровоцированы или искусно визуализированы в зависимости от автономных биржевых процессов.

Эвапоризируясь, фундаментал переходит к особому уровню существования – это больше не предметы и отношения, выстраиваемые применительно к предметам, но знаки и отношения, возникающие применительно к знакам (см. Г.Дебор, Ж.Бодрийяр и т.д.).

Знак становится основным эквивалентом виртуальности. При этом знак, изначально призванный лишь временно замещать вещь, служить ее относительным и конвенциональным субститутом, приобретает самостоятельную онтологию, освобождаясь от зависимости в отношении обозначаемой вещи, представляя -- начиная с некоторого момента -- лишь себя самого. А раз так, то знак может быть интерпретирован через различные вещи, не имея точного эквивалента, гипнотизируя сознание самим фактом своего наличия, своей самоценности. Ценным становится само созерцание знака, уверенность в том, что он присутствует, что он где-то рядом. Знак при этом для недоверчивых и недоразвитых может доказать свою обратимость в фундаментал, но смысл турбокапитализма состоит в том, что эта обратимость столь «очевидна», что любые попытки свериться с реальностью воспринимаются как нечто досадное и неуместное, «нецивилизованное». «Conventional wisdom доверяет знаку» -- это императив «новой экономики». Сомневаться в этом значит проявлять не совсем пристойные качества, «плыть против течения».

Здесь может сложиться мнение: описанная таким образом модель представляет собой плотно нагнетенную иллюзию. «Старая экономика», ведь, никуда не девается, ее законы никто ни отменял. И если реальный сектор не будет развиваться или вообще функционировать, то фосфорисцентная настройка виртуальных пирамид и перегретых рынков, несмотря на всю свою гипнотическую убедительность в какой-то момент рухнет… Когда зазор между эвапоризированным фундаменталом (основанном на онтологии знака) и фундаменталом реальным, классическим, достигнет критической величины произойдет обвал, рецессия, биржевый крах и все снова вернутся к неотменимым классическим моделям, к реальному сектору и т.д. На самом деле, все сложнее. Но давайте посмотрим, откуда проистекает такая точка зрения явных или неявных адептов «старой экономики», критикующих турбокапитализм и предрекающих его неизбежную кончину?

Чтобы адекватно разобраться в онтологии «новой экономики» следует вернуться в прошлое. Да, сегодня вырисовывается реальность «эвапоризации фундаментала» хозяйства. Но сам фундаментал, когда и каким образом стал он выступать в качестве базовой референтной онтологической реальности?

Сторонники «старой экономики» чаще всего таких вопросов не ставят. Для них онтологичность экономического понимания реальности принадлежит к разряду аксиом: хозяйство и его законы развития фундаментальны, поскольку они сопряжены с базовыми, примарными, основными аспектами человеческого бытия – с удовлетворением первичных материальных нужд и с вырастающей на их фундаменте сложной социально-психологической и полит-экономической суперструктурой. Классическая экономика – и либеральная, и как ее экстравагантный дериват, марксистская – исходили (по умолчанию, а то и эксплицитно) из признания за логикой развития хозяйства глубинной онтологичности. Экономика и ее поле были рассмотрены как самая глубинная основа человеческого бытия, как черта «реальности», в ее этимологическом смысле – «вещности».

Экономоцентризм является общим знаменателем большинства социально-политических воззрений современности. Экономика видится истоковой реальностью общественного развития и одновременно судьбой. Спор с теми, кто придерживался других онтологических экваций, выигран был давно. Именно поэтому философский контекст, в который помещается сегодня тема «новой экономики», выяснение «онтологии турбокапитализма», и в частности, алармистские сигналы относительно катастрофичности «эвапоризации фундаментала», строго лимитирован парадигматическими предпосылками – онтология классического рынка и тревожные перспективы ее утраты (трансмутации) в новых тенденциях перехода к виртуальности. При этом усиление виртуализации распознается сторонниками «старой экономики» как катастрофическая аберрация, как некий исторически случайный «тупик эволюции». Далее ими прогнозируется либо крах турбокапитализма и возврат к классическим нормативам хозяйства, либо тотальная катастрофа. Интересно, что апологеты «новой экономики», к философским заключениям которых, впрочем, следует прислушиваться с большой осторожностью, так как конъюнктурный (и солидно оплаченный) характер выводов очевиден, решают эту задачу более остроумно и (на наш взгляд) более последовательно: они утверждают, что виртуализация хозяйства и автономизация знаков не несут в себе особой драмы, и человечество (пусть не все) прекрасно разместится в самогенерирующемся зрелище, как ранее оно ассимилировало вызов Нового времени и углубилось в экономоцентризм. Эта позиция – взятая с определенными коррекциями – более интересна, нежели «предостережения классиков» (не говоря уже об арьергардных залпах исчезающих как вид марксистов, захлебнувшихся пост-индустриализмом). Там где апологеты «старой экономики» опознают невиданный разрыв, сторонники турбокапитализма наблюдают континуум; то, что «классики» рассматривают как случайную девиацию, «виртуалисты» отождествляют с единственно логичным и вытекающим из всего предыдущего этапом.

Чтобы адекватнее охватить взглядом суть проблемы, следует обратиться к историческому и парадигматическому контексту, в котором появились первые экономические теории. Конечно, определенные аспекты осмысления хозяйства были всегда, во всех обществах. Но до определенного строго фиксируемого исторически момента они не претендовали (и по множеству причин не могли претендовать) на статус автономной дисциплины, а тем более на функцию приоритетной философской интерпретации. Это стало возможным лишь тогда, когда общее внимание человечества был поглощено раскованными поисками неожиданных интерпретационных систем, – в области онтологии, гносеологии, методологии и т.д., -- где успех определялся подчас экстравагантностью нигилистического (в отношении традиционных устоявшихся нормативов – подлежащих дискредитации, расцененных совокупно как «пережитки» и «предрассудки») подхода. Конечно, речь идет о Новом времени, о эпохе Просвещения и т.д. Заметим, что вначале теоретические построения Адама Смита и других основателей полит-экономии не претендовали на онтологические обобщения, рассматривались как инструментальное и прикладное развитие общего либерал-механицистского подхода, применяющего социально-философские установки Ф.Бэкона, Дж.Локка и Дж.Гоббса и физико-математические методики Г.Галилея, И.Ньютона к области хозяйства. Но именно в этой прикладной по началу области полит-экономии сосредоточились основные мотивы Нового времени, сведенные к симплистской, физико-математической формуле. Производность человека и человеческого опыта, а следовательно человеческого бытия, от некоторых низших, материально-онтических, примарных реальностей – от мира вещей и его ингерентных закономерностей, а также системы обменов и вожделений с ними связанных – стала замечательным и дерзким выводом из основного вектора мышления Нового времени, легко воплощаемым в рационально исчислимые структуры, наглядные и прекрасно применимые на практике. Но, как часто бывает, весь объем онтологических импликаций из такого поворота вывели на сами классики полит-экономии, но их самый серьезный и основательный противник, Карл Маркс, гениально распознавший именно в области экономики поле эсхатологической битвы человечества за смысл и судьбу реальности.

Как бы то ни было именно тогда, на переломном моменте наступления Нового времени и в контексте общей гносеологической революции, отказывающей нормативам традиционного общества в доверии и активно разыскивающей корни онтологии в системах материальных предметов и представлений о них, зародились первые ростки онтологии рынка, а значит тот самый фундаментал, эвапоризация которого внушает сегодня многим столь серьезные опасения. Дезонтологизация хозяйства не является, таким образом, исключительным свойством «новой экономики». Турбокапитализм, доминация виртуального сектора лишь продолжает и развивает импульс, данный в самих истоках современного хозяйства.

В ценностной системе традиционного общества, которая была осознанно и последовательно опрокинута Новым временем, хозяйство обладало вторичным качеством, являлось областью следствий, сферой коагуляции отношений более субтильных и утонченных. Онтология хозяйства была частным случаем онтологии общества (политики), а она в свою очередь, частным случаем онтологии Церкви. Бытие концентрировалось в тонких мирах духа, в теологических догмах, в культах, в сакральных основах социальных институций. Мир вещей и их круговращения, циклы примарных потребностей и элементарных реакций, рассматривались как периферия онтологии, как область наиболее арбитрарных, случайных феноменов. Хозяйство в целом не могло быть фундаментальным, и автономная логика рынка постоянно осекалась высшими инстанциями, подчиняющими весь этот план иным приоритетам, сопряженным с системой идей, жестко доминирующей над системой вещей. Человек и его хозяйствование были инструментами онтологии, а нее ее конституирующими полюсами.

Новое время само по себе было уникальным периодом эвапоризации иного фундаментала – фундаментала традиционного общества. Этот фундаментал не исчез окончательно (поэтому мы и говорим именно об «эвапоризации», а не об отмене), но поменял свою природу, воплотился в нечто иное. Зыбкая и целиком зависящая от воли сеньоров автономная логика буржуа, до какого-то времени легкая как зыбь волн, качающих купеческие корабли, стала превращаться в неколебимый цоколь нового общества. Ценности аристократии стали иметь новый эквивалент, доблесть и честь получили новое значение. Каждый вопрос стал измеряться его ценой. Экономические циклы и денежные инструменты стали общей мерой, вытеснив дух, знатность, волю, силу. Онтология традиционного общества была растворена. Многим казалось тогда, что эта стадия нигилизма означает «конец света». Несгибаемые консерваторы предрекали, что мир без фундаментала долго не простоит…

Однако история показала, что новые ценностные установки вполне способны конденсироваться в нечто относительно устойчивое, и эпохи становления капитализма, его экспансии, его материализации, его проникновения во все поры человеческого бытия и общественных институций породили масштабную картину его динамической стабильности. Фундаментал рыночного баланса справился со многими вызовами. С огромным трудом и ценой невероятных издержек был побежден марксизм, расставивший знаки в этической оценке надвигающихся общественно-политических перемен обратным образом, нежели те, кто без особой рефлексии двинулся по столбовой дороге капитализма. И как раз в тот момент, когда победа над марксизмом предстала как нечто окончательное, и наследие Нового времени безальтернативно досталось либерал-капиталистической системе, снова на повестку дня встал вопрос о серьезной качественной мутации онтологии капитализма – в сторону виртуальной логики турбокапитализма, к парадоксальным лабиринтам «новой экономики».

С одной стороны, дезонтологизация капитала представляется катастрофическим явлением. С другой стороны, это закономерный процесс: автономная онтологизация хозяйства, неявно присутствующая уже у классиков, и до конца распознанная Марксом (в альтернативной этической системе координат), означала дезонтологизацию более масштабной системы ценностей традиционного общества, где миры материальных предметов были крайней периферией. Эти предметы и их циклы (shenanigans of the commodity – Хаким Бей) казались весьма малой реальностью в сравнении с массивом спиритуальной, позже политико-феодальной онтологии традиционных обществ. Тогда реальным и даже актуальным признавалась безусловная сфера метафизических принципов, а область хозяйства была сферой вторичного и случайного. Это означало, что экономическая модель могла варьироваться в зависимости от более глубоких социальных (и сакральных или силовых) трендов.

Переход к буржуазной системе оторвал хозяйство от того фундаментала, которым оно было партиципационно наделено прежде. Произошло нечто интересное в свете разбираемого нами предмета: в традиционном обществе реальностью был знак (даже в католичестве утвердился томистско-аристотилевский реализм, а не пред-буржуазный номинализм Росцелина-Оккама). Этот знак и давал онтологию вещи, как его душа. Отголоски онтологии знака мы встречаем еще у Парацельса и Якова Беме – signatura rerum. Эта «сигнатура» – была квинтэссенцией онтологии, дававшей реальность собственно «рерум». Переводя с латинских дериватов: вещность вещей была невещественной (=знаковой). Переход от живых знаков и их систем (воплощенных в теологии жрецов и геральдике воинов) к системам вещей был точным выражением «третьего сословия» -- того самого, которое породило современную полит-экономию и соответствующую ему онтологию. Фундаменталом стал фундаментал торговцев. В свое время это было не менее авангардно и дерзко, нежели теории современных апологетов фондового «технического анализа».

Из всех этих соображений следует: «новая экономика» разъедая знакомый нам в последние столетия фундаментал делает нечто подобное, что произошло тогда, когда этот фундаментал был утвержден впервые. В турбокапитализме мы достигаем не просто границ онтологии, но границ онтологии третьего сословия, пределов буржуазной системы мер. Причем сама «новая экономика» еще не новая эра – это двусмысленный, а то и многосмысленный вызов, предлагающий распроститься со старым, но не предлагающий вместе с тем ничего нового. На горизонте «новой экономики» маячат совсем уже незнакомые и непривычные виртуальные фигуры – «газонокосильщик», живущий в компьютере, или человеческие клоны-мутанты.

Вместе с тем, любопытны некоторые квази-реставрационные моменты «новой экономики» -- размывая систему вещей и призывая систему знаков, в которой существенно не столько обладание, сколько созерцание и сенсорная симуляция (отсюда пролиферация наркотиков, телесетей и компьютерных игр), турбокапитализм делает реальность подвижной и развоплощенной, вынесенной из тесных рамок материальных и рациональных цепочек, из механической альтернации спроса-предложения. Правда, крайние консерваторы (Р.Генон) говорят, что данная фаза пост-материализма соответствует «открытию космического яйца снизу», в то время как в эпоху традиционных обществ оно было открыто сверху, а позже (классический капитализм) закрыто со всех сторон. И действительно, знаки в традиционном обществе выполняли существенно иную роль, нежели современные рекламы и брэнды. Однако эти различия относительны: в обществах Востока, где традиционные мотивы до конца так и не были вытравлены, пост-модернистические элементы вполне сочетают с рудиментами пре-модерна. Очень показательна в этом смысле Япония, где новейшие технологии элегантно вписываются в шинтоитский политеизм, а игра на фондовых биржах переплетается с дзэнбуддистскими медитациями – теория «прочтения фондовых графиков» по зрительным ассоциациям – «свечи», «пятиконечные будды» токийских брокеров и т.д.

Процесс эвапоризации фундаментала в «новой экономике» достаточно легко поддается фиксации. Гораздо сложнее определить то, во что он выльется.

Родится ли из этого нечто новое? Рухнет ли, не выдержав пограничных напряжений – ведь сам человеческий вид пролифирацией новых технологий, автоматов, виртуализации и генной инженерии поставлен под вопрос? Обратится ли человечество к тому, что было легкомысленно оставлено им на пороге Нового времени, ужаснувшись тому, куда завела его логика десакрализации? Станет ли сфера «новой экономики» областью борьбы различных геополитических, культурных и цивилизационных тенденций?

Выше мы сказали, что «налицо переход от системы вещей к системе знаков». В этом высказывании есть одно слабое место: будет ли эта новая «система знаков» системой, т.е. упорядоченным иерархизированным ансамблем? А если будет то каким?

Это открытый вопрос, в решении которого нам всем предстоит принять участие.

Возрастное ограничение: 18+ Валерий Коровин Кавказ без русских удар с юга издательство Родина

Валерий Коровин Геополитика и предчувствие войны Удар по России издательство Питер

Валерий Коровин. Имперский разговор

Александр Дугин. Русская война

Валерий Коровин. Россия на пути к Империи

Александр Дугин. Ноомахия. Логос Европы

Александр Дугин. Новая формула Путина

Валерий Коровин. Конец проекта "Украина"

Александр Дугин. Украина. Моя война

А. Дугин. Четвёртый путь

А. Дугин. Ноомахия. Войны ума

Валерий Коровин. Удар по России

Неистовый гуманизм барона Унгерна

А. Дугин. Теория многополярного мира


Свидетельство о регистрации СМИ "Информационно-аналитического портала "ЕВРАЗИЯ.org"
Эл № ФС 77-32518 от 18 июля 2008 года. Свидетельство выдано "Федеральной службой по надзору в сфере связи и массовых коммуникаций".
 
Рейтинг@Mail.ru