Национал-большевизм: украденная идея

Г. Х. Попов в своем выступлении довольно неожиданно отнесся к национал-большевизму достаточно тепло, подчеркнув состоятельность идей Устрялова и точность его анализа, важность сочетания социалистических теорий с национальной проблематикой, историческую и ситуативную правоту национальной политики Иосифа Сталина, и даже актуальность «демократического национал-большевизма» в лице Лимонова и его последователей. Такой дискурс, выдержанный в уютно-академическом стиле воспринимался очень странно, хотя до выступления горбачевца Славина (который обрушился на национал-большевизм и сталинизм и выразил недоумение в отношении того, что только что произнес Гавриил Харитонович Попов) этого, кажется, никто не заметил.

Основной концептуальный доклад сделал доктор Дугин. Вот его основные тезисы:

1. Национал-большевизм – это стройная политическая философия, развивавшаяся на русской и немецкой почвах. В России среди белой эмиграции это были сменовеховцы – Устрялов, Ключников и т. д., в Советской России Исайя Лежнев, Тан-Богораз и т. д. В Германии – Эрнст Никиш, бывшие коммунисты Лауфенберг и Вольхайм, Оскар Винниг, Харро Шульце-Бойсен, Эрснт фон Заломон, Франц Шаувеккер, Фридрих Хильшер и т. д.
2. В основе национал-большевизма лежит идея оригинального синтеза правых национальных, традиционалистских идей с левыми – социалистическими, социал-демократическими и коммунистическими. Национал-большевизм предлагает особый взгляд на структуру всей политической философии, заполняя пустое место между крайне правой и крайне левой позицией. Все это, по словам Дугина, подробно описано в его книгах «Тамплиеры Пролетариата», «Русская Вещь», а также у М. Агурского (которого Дугин предложил читать по английский в полной версии Third Rome, а не в сокращенном русскоязычном варианте «Идеологии национал-большевизма»). Академическое развитие этой темы Дугин дал в своей «Философии политики» и отчасти в докторской диссертации «Трансформация политических структур и институтов в процессе модернизации традиционных обществ».
3. Национал-большевизм есть субпродукт Консервативной Революции. Национал-социализм Гитлера тоже субпродукт этого идейного течения, но получивший большую известную, за счет своего монстрического воплощения в гитлеровском режиме. При этом национал-большевизм изначально был направлен антигитлеровски и антинацистски. См. книгу Никиша «Гитлер – злой рок для Германии» (1932) и позицию его кружка «Сопротивление» (Wiederstand). Сам Никиш был брошен в 1937 году нацистами в концлагерь, а национал-большевистская сесть составила основу «Красной Капеллы», антифашистского подполья. Так что национал-большевизм ни в коем случае нельзя отождествлять с нацизмом, это антинацизм.
4. Далее Дугин изложил смысл национал-большевизма как исторического метода, утверждающего синтез между красными и белыми, между традицией и модернизацией. Национал-большевизм стремится вскрыть преемственность, непрерывность и постоянность русской истории там, где на поверхности разрывы и разломы.



5. Переходя к современности, Дугин рассказал историю о том, каким образом Лимонов создал партию под таким названием – эта была идея Дугина, и он предложил возродить эту идеологию. Дугин признался, что хотел через общественную активность Лимонова и пользуясь его патриотическими в то время настроениями сделать PR-раскрутку идеи, идеологии, которая, по словам Дугина, очень полезна для России, для понимания советского периода, для восстановлении связей в политической истории России, а также для отвлечение молодежи от западнического и либерального полюса притяжения, от глобализма. И изначально НБП была двойственной: интеллектуалы дугинцы, студенты, эстеты и в чем-то богема, интересующиеся национал-большевизмом как идеологией, и лимоновцы, бомжеватая безбашенная отмороженная недоросль, склонная к художественному хулиганству. После ухода Дугина в НБП никакого национал-большевизма не осталось, в чем сегодня публично признается и сам Лимонов. Он никогда не понимал, почему его партия называется именно «национал-большевисткой». Никиш, Устрялов и Тириар ему фундаментально безразличны, неизвестны и неприятны.
6. Национал-большевизм сегодня, по мнению Дугина, это поддержка Путина и активная работу на Россию. – Многое может в Путине не нравится убежденным национал-большевикам – его либерализм, его терпимость к олигархам, его слабость перед давлением США и т. д., но православному патриоту и националисту Устрялову в Ленине и большевиках многое не нравилось еще больше. Однако он все терпел. А уж Путин в таком случае просто золото, патриот, православный человек, русский и логично для любого национал-большевика его поддержать – пусть и с «устряловскими» оговорками. А вот альянс с ультралибералами и правозащитниками – такими как Лев Паномарев, Сергей Ковалев и т. д., это совсем в национал-большевизм не вписывается.
7. Дугин охарактеризовал свои собственные взгляды как национал-большевистские, но после медийной вакханалии лимоновцев и их майонезной мазни, а также безответственного социал-мазохизма, апеллировать к этому понятию стало неловко, и по этой причине Дугин предпочитает характеризовать свои взгляды и свои организационные структуры более широким и ясным термином «евразийство» (национал-большевизм вполне легитимно рассматривать как левую версию евразийства и многие моменты здесь совпадают).
8. В заключение Дугин отметил, что у национал-большевизма в России большое будущее, он прекрасно вписывается в идеологии постмодерна, но это произойдет тогда, когда Лимонов и его последователи отбросят это название, никакого отношения к ним, их политике и тактике не имеющее.

Из лимоновцев на конференции присутствовал один активист, уже в годах, но в черной гомо-эротической коже, который явно скучал, звонил по мобильному телефону, а потом и вовсе ушел, не выступив (возможно ему не дали, так как представителей НБП среди заявленных выступающих не было). Явно то, что происходило в Правительстве Москвы было ему абсолютно неинтересно.

Послушав Дугина, ушел и я, остальные участники наверное что-то говорили и после обеда. Своим талоном на еду я так и не воспользовался.

Дугин же уехал еще быстрее на стремительной черной машине.