Владимир Мау: Она несомненно будет положена. Прежде всего я бы сказал, что есть набор базовых принципов, которые являются всё-таки общехристианскими. Я, честно говоря, не понимаю, что такое протестантская этика, о которой столько говорят, так я не всегда понимаю, что такое православная этика. Я понимаю, что такое христианская этика, я понимаю, что такое библия, я понимаю, что такое Новый Завет и отцы церкви. Несомненно да. Что наверное нельзя и не нужно, каким-то путём это навязывать. Надо постепенно формировать общественное мнение, проводить мероприятия типа тех, которые проводятся. Я бы сказал так: если в России будет экономический успех, а на это можно только надеяться, потому что ничто и никогда не гарантировано, то эти принципы будут положены в основу деятельности власти. Это взаимосвязанные вещи. Без них нельзя. Можно ли это сделать полицейскими методами? Конечно, нет. Нельзя приказать следовать основам этики. Она должна вырасти сама. На мой взгляд, это как раз тот случай, про который говорил Христос, когда упоминал, что сей род лечится только постом и молитвой, понимая пост и молитву в широком смысле слова, как духовное очищение.

Владимир Мау: В России, если это произойдёт, то так оно и будет. Россия всё-таки христианская страна.

Корр.: А как тогда сочетается и сочетается ли понятие христианская этика и гражданское общество, о котором очень много говорится в последнее время?

Владимир Мау: Можно говорить православная этика, я просто противник противопоставления искусственно придуманной протестантской этики.

Корр.: То есть гражданское общество – это атомизированное общество в большинстве своём, а если мы говорим о православном обществе, о соборности…

Владимир Мау: Нет, почему? Гражданское общество не может быть атомизировано, потому что это общество…

Корр.: Общество индивидов.

Владимир Мау: А разве православная церковь отрицает индивидуальность? Мне как раз казалось, что православие, как и вообще христианство, в отличие от иудаизма ставит вопрос личной ответственности, а вовсе не ответственности всего народа за грехи отцов.

Корр.: Дело в том, что есть общинное сознание и общины, которые…

Владимир Мау: Общинное сознание в России уничтожено коммунизмом. Главным итогом коммунистического периода в жизни России – это уничтожение чувства коллективизма, уничтожение того, что как раз коммунизм вроде бы провозглашал в России, к сожалению гораздо более индивидуалистичной страной, чем любая страна Запада, включая Соединённые Штаты. Это как раз наследие коммунистического эксперимента. Навязываемый коллективизм жёстко, отождествляемость государства, потому что на самом деле не было никакого коллективизма, кроме того, который поддерживался при помощи НКВД. Вот это и уничтожило коллективизм. Трудно сейчас организовать сельхозпроизводительную кооперацию. Они же не верят друг другу, они же не верят, что можно кооперироваться, что можно не каждому возить молоко на заготовительные пункты, а объединиться так, что тот, кто повезёт, измерит, у кого какой оно жирности.

Корр.: Вы говорите, что не стоит противопоставлять понятие протестантской этики и православной.

Владимир Мау: Я не знаю, я не специалист. Я не сказал, что не стоит. Я сказал, я понимаю, что такое христианская этика, это православная этика. Я сказал, что я не специалист по протестантской этике. Я не хочу просто обсуждать термин протестантская этика, я считаю, что вокруг этого слишком много спекуляции и я не вполне понимаю, что имеется в виду.

Корр.: Как вы думаете, есть ли будущее в интеграции России в глобальное мировое сообщество, не будет ли это противоречить каким-то внутрироссийским общественным представлениям, как об этом говорилось на Соборе?

Владимир Мау: Я знаю, что если Россия совершит социально-экономический рывок, то она будет органичной частью глобального мира. Просто нельзя совершить рывок, не будучи частью глобального мира.

Корр.: А что тогда первично, сначала рывок, а потом глобальный мир, или сначала глобальный мир?

Владимир Мау: Это одно и то же. Все экономические успехи последних ста пятидесяти лет – это успехи интеграции мер. Вы не приведёте ни одного примера. Вообще примеров экономического прорыва было мало, но все они основаны, если говорить на экономическом жаргоне, на активной экспансии. Других примеров нет.

Корр.: То есть для России это путь неизбежный?

Владимир Мау: Если она хочет состояться как держава.

Корр.: Тогда имеет ли это какое-то сочетание с православно-христианской этикой? Не войдёт ли российское общество во внутреннее противоречие на этой почве?

Владимир Мау: Я не вижу оснований до такой степени не доверять православию, чтобы считать, что оно может или противостоять всему миру, или не существовать. Почему, интересно, можно так не доверять православию? Почему католицизм это может, почему иудаизм отлично интегрируется? У меня нет причин не доверять православию как мировой религии.

Корр.: Совершенно иной мировоззренческий подход, нежели к православной…и соответственно все действия… Просто можно говорить о слабости православия по отношению к протестантизму.

Владимир Мау: Я не вижу этой слабости. Слабость в людях, которые…

Корр.: Слабость в реализации общественных систем.

Владимир Мау: Слабость в людях. Не надо на идеологию, на православие списывать недостатки конкретных людей. Если кто-то не может вписаться, реализовать, добиться, не надо объяснять это православием. Я просто против списывания собственных пороков на православие, на христианство.