6 февраля, суббота | evrazia.org |  Добавить в закладки |  Сделать стартовой
б.Украина | Аналитика | Интервью | Политика | Тексты | Регионы | Обзор СМИ | Геополитика | Кавказ | Сетевые войны
«Тонкая» закулисная игра уже не работает, - да и времени нет на нее, - поэтому в ход идет откровенная грубая ложь: пропагандистская кампания вокруг «упавших» российских крылатых ракет - самый свежий тому пример «Война - это мир»: новая реальность
Сетевая война признает и «грубые» методы"
Сетевое общество принуждает изменить сам принцип соотношения иерархии и энтропии, и здесь важнейшим понятием становится «сеть» Диктатура сетевого сообщества
Сеть поглощает нас независимо от нашего желания"
Для безопасности России способность распознать, «схватить», правильно диагностировать произошедшие и происходящие трансформации на примере концепций, разработанных именно за рубежом, будет иметь огромное значение Обеспечение национальной безопасности как сетевое явление
Сегодня войну могут выиграть только знатоки сетевой среды"
Профилактика расползания раковой опухоли идеологии ИГИЛ одна - создание идейной, идеологической альтернативы, которая должна стать иммунитетом от исламизма Терроризм можно победить только идеей
ИГИЛ победит только идеологическая альтернатива"
Кавказский регион является «разломом линий», так как уже по культурологическим парадигмам представляет собой зону противопоставления православно-славянской и исламской цивилизаций Кавказ в перекрестье замыслов и смыслов
Кавказ имеет все предпосылки перестать быть сосредоточием конфликтов"
Влияние ислама в республиках Северного Кавказа возросло в 90-е годы, с тех пор и по сей день мусульманские ценности воспринимаются как основа возрождения духовности горцев - как и православие у русских Северный Кавказ: угроза балансу приходит не изнутри
Экстремизм вносит недоверие в отношениях между религиями"
Черные клобуки пришли на Русскую землю и, на деле доказав ей свою преданность, были приняты как равные. Потомки их, помня добро, когда-то оказанное им славянами, неуклонно следовали традиции, заложенной предками Воины с Поросья: верой и правдой Русскому миру
Вся история России сделана казаками"
Экономисты либеральных взглядов уже проникли в верхний и средний эшелоны белорусской власти - кадры для проведения преобразований в стиле реформ Гайдара и «шоковой терапии» Бальцеровича уже имеются Третий путь Беларуси. Дубль №4
Беларуси самое время свернуть с пути в пропасть"
Современным политическим «лисам» не обязательно иметь живого прибалтийского тигра, достаточно использовать его шкуру в целях своих информационных манипуляций Удобная шкура мертвого тигра
Запад отделывается от проблем Прибалтики"
Мы не можем успокаивать и утешать себя как, например, Иосиф Виссарионович накануне вторжения немцев мыслью о том, что немцы не посмеют нарушить договор. Они взяли, посмели и нарушили! Александр Ходаковский: Мы воюем с идеологией
Киев может спастись, лишь развязав войну"
Призывы исламистов находят понимание, потому что люди не находят справедливости в повседневной жизни, а видят лишь боль поражения Танай Чолханов: Сирия и Донбасс - это один и тот же фронт
Исламисты активно разворачивают свои сети в Донбассе"
После той атмосферы, которая была на Украине, особенно последние десять лет, люди хотят видеть перемены не только в флагах и печатях Андрей Пургин: Самое страшное - проигрыш в головах
Донбасс ждет радикальных изменений"
Белый дом будет манипулировать общественным мнением внутри страны, чтобы получать карт-бланш и дополнительные налоги для своих действий Будем готовиться к худшему сценарию
Запад не будет отвлекаться от России на другие проблемы"
Грядущая многополярность будет означать принципиально новый тип районирования планеты и фиксации центров силы Этический долг многополярности
Цивилизация пребывает в сумерках - и впереди только ночь"
Еще совсем недавно, один-два года назад, все эти предсказания вызвали бы только недоуменное пожатие плечами - сказки. Но сегодня русские не просто присутствуют, но воюют на Святой Земле Время возвращать наши святыни: принципы и стратегия грядущей войны
Закон духовной брани: дьявола можно только победить"
Пули и снаряды идейных последователей Гитлера и Бандеры похоронили на Ново-Игнатьевском кладбище единую Украину Две стороны одной республики
Рано или поздно Донбасс воссоединится с Россией"
Можно сколько угодно говорить о «госдеповских печеньках», «наколотых апельсинах» и о том, что там «все было куплено», но купить такое количество людей и такой подъем национального самосознания невозможно Болото нельзя развалить
Украина обратилась в непредсказуемое формирование"
На концепцию древнерусской народности навешиваются уничижительно-оскорбительные и идеологически заангажированные ярлыки, рассчитанные вызвать ее эмоционально-негативное восприятие История - не поле для политических баталий
Созданные в угоду политической конъюнктуре теории обречены"
Памятник или монумент должен стать немым укором нынешним американским элитам, которые отступили от тех основ, что были заложены в фундамент государства его основателями, первооткрывателями и просто идеалистами Немой укор во весь голос
США не имеют права говорить о правах народов"
Турция получила уникальную возможность диктовать Брюсселю свои условия - это может сделать лишь тот, кто подвешивает всю ситуацию на грани большой войны Эрдоган-сюрприз для Европы
Непредсказуемый Эрдоган диктует свои условия Европе"
Я удивился. Но совсем не тому, что украинцы обесточили Крым, взорвав ЛЭП. Я удивился двум вещам: почему они не сделали это раньше, и почему это вызвало шквал возмущения в России Война, торговля - нужное подчеркнуть
Элита России тянет страну в разные строны"
США весьма заинтересованы в военном сотрудничестве с Монголией, в переходе ее армии на стандарты НАТО, в создании на ее территории своих военных баз Монгольский фактор
США заинтересованы в послушной Монголии"
Великий шелковый путь подразумевает соединение Дальнего Востока с Европой транзитом через страны Центральной Азии и Кавказа, однако нельзя говорить, что трасса будет проходить по какому-то конкретному маршруту Великий шелковый путь: проблемы и вызовы
Шелковый путь ведет не только к экономической выгоде"
Отменой Шенгенской зоны удар наносится по самой идее единой Европы и свободного единого пространства для торгующих индивидуумов, и это касается не просто обычных граждан Единая Европа умирает, да здравствует единая Европа!
Смерть Шенгена открывает Европе новые возможности"
Сегодня, если придут люди «пятой колонны», все вернется к 90-м. Но это уже было - раз, а во вторых - это все еще и есть Не стать пассивными палачами России
Если революция в России возможна, то только Консервативная"
Руководство Белоруссии, как и руководство Казахстана, опасалось, что если договор о ЕАЭС вступит в силу, на них Запад также распространит свои санкции Интеграция - не простой процесс
Даже соседям иногда трудно найти общий язык"
«Но нельзя одной черной краской мазать все, что было в прошлом, или в радужных тонах смотреть на то, что происходит сегодня» Мина замедленного действия под здание государственности
Советский Союз был обречен с самого начала"
Формирование территории Единого экономического пространства, включающего Россию, Белоруссию, Казахстан, Армению и Киргизию, можно рассматривать как общую территорию для транспортных коридоров Коридор во всесь континет
России не выгодно, чтобы ее обходили стороной"
Сопротивление нацистам в европейских странах ни в коей мере не влияло на геополитическую направленность элит этих стран «Заграждать уста невежеству безумных людей»
Запад не простит России победу над нацизмом"
Евразийское пространство - это некая сакральная территория со своим ходом времени и своим ощущением пространства Идея Евразийства как метафизическая основа для социальных конструктов
Евразия живет в сакральном времени и пространстве"
 АВТОРСКИЕ КОЛОНКИ

Ислам и исламизм: компаративистский анализ
Когда мы говорим об «исламском радикализме», речь идет о реализации проекта по созданию политических условий для применения исключительно исламских норм общественной жизни во всех сферах человеческой жизнедеятельности 22 июля 2011, 09:00
Версия для печати
Добавить в закладки
Из-за незнания истории ислама представители западной цивилизации превратно толкуют понятие исламского фундаментализма, а вслед за ним предвзято воспринимают и весь ислам

В современном мире ислам как социальное явление представляет собой в глазах его приверженцев не только универсальную религиозную систему, в рамках которой в ходе исторического развития в сложном взаимопереплетении находились различные школы и направления мусульманского богословия, права, экзегетики, хадисоведения, суфизма, но и модель идеальной организации общества, которая может рассматриваться в трех разновидностях: традиционалистской, фундаменталистской и модернистской. Вышеназванные разновидности определяются как типы религиозного сознания в исламе, которые одновременно рассматриваются в качестве трех тенденций, присутствующих и взаимодействующих в религиозной сфере.

Сторонники модернизации ислама озабочены поиском путей прорыва к социальному прогрессу, преследуют цель трансформации традиционного, в основном феодального общества, в современное и включение его в цивилизованный мир.

Традиционализм характеризуется тем, что его сторонники (их еще иногда называют ортодоксами) выступают против каких-либо реформ ислама, за сохранение ислама таким, каким он, в основном, сложился в эпоху добуржуазных социально-экономических, политических и культурных институтов и представлений. Они предлагают возвратиться именно к указанному состоянию ислама, противодействуя при этом каким-либо переменам - как в религиозной сфере, так и в общественной жизни. Носителями традиционного сознания, как правило, являются представители официального духовенства, поддерживающие правящие режимы.

Феномен традиционалистского ислама связан, во-первых, с включением в VII-XI веках в состав арабского халифата множества народов, а во-вторых, с последовавшим затем его распадом на более гомогенные в этнокультурном отношении государства, в каждом из которых ислам приобретал специфический оттенок, характерный образу жизни конкретного мусульманского этноса. Народы с иными культурными традициями, включившись в духовную жизнь мусульманского мира, привнесли в ислам свои религиозно-этические представления, правовые нормы, обычаи. Шел диалектический процесс взаимовлияния ислама «теоретического» и «бытового», «официального» и «народного».

Однако этот процесс проходил не одновременно в разных регионах мусульманского мира и привел к тому, что в крупных историко-культурных регионах (Мавераннахр, Иран, Северная Африка, Индия, Индонезия и др.) ислам приобрел специфические черты. Поэтому решение проблемы соотношения ислама единого и ислама регионального имеет важное научно-методологическое значение. В основе этого решения лежит признание того объективного факта, что наряду с общеисламскими принципами, объединяющими весь мусульманский мир, существуют различные региональные формы бытования ислама. В таком случае проблема отнесения тех или иных представлений, норм, обычаев к исламским или «инородным» переходит в плоскость лишь ретроспективного анализа, а основным критерием принадлежности к духовному миру ислама является самосознание человека или целого народа, считающих себя мусульманами.

Сегодня сторонники традиционализма выступают за сохранение той версии ислама, которая исторически сложилась в той или иной стране, регионе, на той или иной территории, а также противодействуют каким-либо переменам как в религиозной сфере, так и в общественной жизни.

Традиционалистами проповедуется принцип: «В религии нет принуждения». Известно, что одно из главных предписаний ислама - требование джихада. Ведение «священной войны» (джихад) признается долгом мусульманина, исходя из представлений о том, что человечество делится на праведных - мусульман и неправедных - иноверцев, подлежащих обращению любыми путями, не исключая и насильственный. И все же джихад в традиционном исламе, в отличие от фундаментализма, рассматривается в большей степени как усилие над собой, а не насилие над другими, а «малый джихад» («джихад в форме меча», или газават) - как оборонительная война, направленная против притеснения мусульман.

Традиционалисты обычно не ставят перед собой политических задач, они готовы жить в мире и согласии со всеми и способны сотрудничать с властями, представляющими самые разнообразные политические системы и режимы. Вместе с тем, по мнению традиционалистов, наследие ислама не может являться предметом научно-исторических исследований. Они настаивают на строгом следовании выработанным, в основном, еще в эпоху средневековья спекулятивным подходам к сакральным текстам, подчеркивают незыблемость традиции прошлого и непререкаемость мнения религиозных авторитетов.

Для их позиции характерно резко критическое отношение к рационалистическому анализу религиозных догматов. Традиционалисты отвергают учение средневековых мусульманских мыслителей, ориентировавшихся на античные модели философствования, как явление, коренным образом чуждое исламу, или дают ему религиозно-теологическое толкование. По своим мировоззренческим позициям традиционалисты (в суннизме) наиболее близки к представителям суннитской ортодоксии, окончательно сложившейся в XI веке.

Вместе с тем, для многих поколений мусульман во всем мире эталонной формой организации исламского общества и государства выступал и продолжает выступать «опыт Медины» (622-632). Именно в этот период в Медине возникают надродовая мусульманская община и протогосударство, во главе которых стоял Мухаммед, обладавший всей полнотой светской, духовной и судебной власти. Этот опыт некоторой частью мусульман считается временем идеального правления в исламе.

В период исламского средневековья людей, которые выступали за возврат к мусульманским ценностям, культивировавшимся во времена пророка, называли традиционалистами из-за их целеустремленного желания следовать ранней исламской традиции. Однако в настоящее время это течение принято называть либо западным термином «фундаментализм», либо арабским - «салафизм» (суннитский фундаментализм). Возрожденческое течение в исламе (ас-салафийя) возникло уже в первые века его истории (ханбалиты, IX век) и продолжает существовать и в наши дни в различных формах: ваххабиты Саудовской Аравии, «Братья-мусульмане» в арабских странах и близкие к ним организации в Афганистане, Пакистане, Индии, Индонезии, «неоваххабиты» в Средней Азии и на Северном Кавказе и др.

Иначе говоря, фундаментализм (или возрожденчество) определяется тем, что его приверженцы выступают за восстановление принципов «чистого» ислама, освобождение его от позднейших наслоений (которые защищают традиционалисты), призывают к полному (интегральному) претворению в жизнь норм ислама (поэтому их еще иногда называют интегристами). Он провозглашает в качестве своей цели восстановление в современной жизни мусульман конкретных институтов и норм раннего, времен пророка Мухаммеда и первых четырех (праведных) халифов, ислама. Преувеличивая значение уравнительных принципов в жизни мусульман того времени, фундаменталисты видят в ранних общинах идеальное объединение верующих на основе равенства и справедливости.

Исследователи движений радикального ислама указывают на такие особенности возрождения фундаментальных основ ислама, как теологические и политические. Если в первом случае речь идет о теории возрождения идеального исламского государства VII века, когда пророком Мухаммедом было основано первое исламское государство, то во втором следует говорить о борьбе фундаменталистов за захват власти насильственным путем и утверждении политической модели государства, основанной на шариате.

Исламскому фундаментализму органично присущ ряд характерных черт: а) обращение к истокам вероучения в целях перестройки общественных отношений на основе базовых религиозных ценностей (возрождение «истинного» ислама); б) активные действия по установлению исламской власти («хакимийи»), приведению законодательства в соответствие с положениями Корана и сунны («шариа»), продвижению во все сферы общественной жизни норм морали, существовавших во времена Пророка и его ближайших сподвижников; в) более или менее радикальный характер проводимых в соответствии с идеологическими установками политических, социальных и экономических преобразований («исламская революция»); г) осуществление активного внешнеполитического курса в направлении достижения единства с аналогичными движениями за рубежом; проведение международной деятельности по распространению идей «исламского возрождения».

Попутно отметим, что в специальной литературе выделяется суннитский и шиитский фундаментализм, которые, помимо всего прочего, различаются формой планируемого «идеального» государственного и общественного устройства (халифат - имамат), преимущественной социальной поддержкой (городское - сельское население), а также способами деятельности (групповой - массовый) и др.

В настоящее время западными учеными и политиками термин «исламский фундаментализм» понимается как совокупность течений мусульманской общественной мысли, направленных на укрепление веры в основополагающие источники ислама, неукоснительное выполнение предписаний Корана и требований законов Шариата, введение традиционных мусульманских установлений в качестве обязательных норм всех сторон жизни.

Концепция «чистого ислама», проповедуемая фундаменталистами, отвергает множество местных традиций, ставших уже неотъемлемыми атрибутами вероисповедания различных групп мусульман во всем мире. Именно поэтому фундаментализм противостоит и традиционализму и модернизму. Иначе говоря, фундаменталисты отвергают частное, единичное, поскольку оно дифференцирует то, что должно быть для всех верующих единой общиной.

Вместе с тем, процесс политизации ислама и экстремистские проявления воинствующего исламизма предстали в последние десятилетия в общественном сознании, международной публицистике, а иногда даже в трудах ученых, именно как «исламский фундаментализм». В нашей стране зачастую «исламский фундаментализм» в массовом сознании ассоциируется с угрозами и вызовами российской государственности, с радикализмом, экстремизмом и даже терроризмом. Подобные домыслы и страхи выливаются в разгул бытового национализма, в исламо- и ксенофобию, что проявляется в многочисленных публикациях на тему «исламского фундаментализма», которые зачастую этими же публикациями провоцируется. В них, как правило, все мусульмане представляются фундаменталистами и радикалами, а смысловое значение самого Ислама варьируется от «исламизма» (радикальный ислам) вплоть до «исламского терроризма».

Мировоззренческие позиции суннитских фундаменталистов были заложены в идеологии религиозно-политического движения ханбалитов - сторонников багдадского хадисоведа и факиха Ахмада бен Ханбала. Ханбалиты призвали выступать против нововведений, добиваясь восстановления авторитета коранического текста. Они осудили его рационалистические и аллегорические толкования и потребовали воспринимать текст буквально, «не задавая вопроса как» (би-ла кайфа).

Именно ханбалиты стали наиболее решительными сторонниками сунны Пророка, в которой, по их мнению, был воплощен опыт раннемусульманской общины. Ханбалиты обосновали необходимость социально-политической активности, потребовав от своих сторонников решительно вмешиваться в дела общины, наставлять и направлять ее рядовых членов и даже правителей. Взяв на себя роль носителей суннитского «правоверия», ханбалиты уже с конца IX века начали разрабатывать систему правовых и моральных норм.

Ханбалитское религиозно-политическое движение сыграло важную роль в истории арабо-мусульманского общества. Ханбалитская идеология с ее концепцией «обновления» оказывалась в центре внимания в особые, переломные моменты истории мусульманского Востока. В XVIII веке именно она легла в основу движения ваххабитов, выступивших за восстановление норм «истинного» ислама в Аравии и создавших государство Саудовская Аравия. В наши дни идеи ханбалитов развивают теоретически и применяют практически современные сторонники фундаментализма.

Следующей тенденцией в современном исламе выступает модернизм, который определяется тем, что его сторонники (их еще называют реформаторами) стремятся реформировать, приспособить мусульманскую догматику к нуждам современного развития, отбрасывая или замалчивая одни положения и развивая другие. Они настаивают на возможности синтеза ислама с современными западными либеральными (ранее - и социалистическими) ценностями и институтами. Носителями этого типа религиозного сознания являются, в частности, сторонники «исламского социализма». К модернистам относятся приверженцы эволюции ислама путем его реформ, «обновления», переосмысления Корана и Сунны, предписаний шариата и фикха. Реформаторы в догматике, социальной доктрине, культе, шариате во всех направлениях ислама стремятся осуществить «очищение» от разного рода архаичных элементов, чрезмерных ограничений и излишних запретов.

Движение за модернизацию ислама с рационалистических позиций зародилось на рубеже 70-80-х годов XIX века в Египте и позднее распространилось во всем мусульманском мире. Формально реформаторы выступили с консервативных позиций под лозунгом возрождения ислама в первозданной чистоте, призвали к освобождению вероучения от накопленных за прошедшие века искажений и наслоений. Однако, в отличие от фундаменталистов, добивающихся преодоления социально-экономической отсталости мусульманских народов через возврат к идеализированному «золотому веку» правления Пророка и первых четырех праведных халифов, сторонники модернизации ислама озабочены поиском путей прорыва к социальному прогрессу, преследуют цель трансформации традиционного, в основном феодального общества, в современное и включение его в цивилизованный мир.

Конструируя собственную идеологическую доктрину, мусульманские реформаторы, по сути, возрождали средневековую му'тазалитскую рационалистическую теорию. Му'тазилиты отвергали как мистицизм суфиев, их учение о возможности познания Божества интуитивным путем, так и буквалистский подход средневековых традиционалистов (нынешних фундаменталистов) к священным вероучительным источникам - Корану и сунне Пророка. Они создали схоластическое богословие в виде законченной системы догматов, которой пытались дать философское и логическое обоснование, отсутствовавшее в первоначальном исламе.

В основе теоретических установок му'тазилитов лежал принцип божественной справедливости. Назначение разума они видели, прежде всего, в его нравственной функции различения добра и зла, справедливого и ложного. При халифе ал-Ма'муне (813-833) впервые в истории Халифата была предпринята попытка «сверху» ввести в качестве государственного вероисповедания систему догматов, в основу которой легли элементы богословского учения му'тазилитов, что вызвало резкий протест суннитов-традиционалистов того времени во главе с Ахмадом ибн Ханбалом. В результате последующие халифы не только отказались от этого учения, но и начали преследовать му'тазилитов.

Однако тысячелетие спустя учение му'тазилитов о «свободе воли», «божественных атрибутах» и «сотворенности Корана», как и вообще законченная система рационалистической апологетики, были взяты на вооружение современными мусульманскими реформаторами. Последние утверждали, что вера должна основываться на внутреннем убеждении каждого верующего в обоснованности доказательств существования Бога. В противоположность доктринальной нетерпимости традиционалистов, и особенно фундаменталистов, настаивавших на принятии постулатов веры без их рационального осмысления, реформаторы выступили за возрождение права на свободное толкование священного мусульманского наследия (иджтихад), за независимость в суждениях относительно сути религиозных текстов.

Религиозно-реформаторские движения на мусульманском Востоке, начиная с XIX века, подвергают переосмыслению догмы и предписания вероучений в целях подведения идеологического, в том числе и этического, обоснования необходимости радикальной трансформации традиционного общества. В этом смысле указанные движения сравниваются с Реформацией в христианстве. В современном исламе существуют многочисленные варианты реформаторских онтологических построений: для них в целом характерна интенция - не отрицая основополагающий исламский догмат о божественном всемогуществе, признать за человеком свободу воли. В противовес доминирующему в традиционализме представлению о том, что человек и червь состоят из одной и той же субстанции, что индивид лишен внутренних потенций и совершает лишь предписанное свыше, реформаторы так возвышают человека, что позволяют считать его даже соучастником творения.

Иначе говоря, особое место в творчестве реформаторов заняла проблема уяснения места человека в мире и роли познания в постижении Бога и созданного им мироздания. Они акцентируют внимание на пересмотре онтологических посылок, подкрепляющих фатализм ислама в духе джабаритов, видя свою задачу в обосновании признания за человеком свободы воли. Они отстаивают способность человека познавать окружающий мир, его право на активное овладение реальностью бытия. Реформаторы выступают с критикой «слепой» веры, аргументируя правомерность «сознательного» соучастия человека в созидательной деятельности Творца.

Основной функцией радикальных и ультрарадикальных идеологий является оправдание практической деятельности исламских радикалов, экстремистов и террористов, а также социальная и политическая мобилизация своих сторонников.

Закрытые в течение веков «врата иджтихада» (самостоятельного суждения) применительно к толкованию священного писания, предания и закона Божьего - шариата - модернистами объявляются открытыми для каждого мусульманина. Более того, спасение верующих усматривается в отказе от «ложной религии традиционалистов». По мнению модернистов, человек обладает свободой волеизъявления, как естественно присущим ему качеством, несет ответственность за свои поступки.

Рационализм концепции реформаторов определил значительную гибкость их подходов к фундаментальной проблеме взаимоотношения веры и знания. Они признавали правомочность научно-философского знания, считая, что знание наряду с верой явилось результатом божественного откровения. Реформаторы значительное внимание уделяли доказательствам того, что ислам содержит в себе все посылки для научного исследования. Они утверждали, что Коран определяет широчайшие возможности познания, и только неверное понимание духа и сути ислама приводило к отрицанию пользы научного знания. С помощью иносказательного толкования священных текстов реформаторы стремились доказать, что в Коране содержатся указания на законы эволюции природы и общества, на современные достижения человеческой мысли.

В противоположность традиционалистам и особенно фундаменталистам, реформаторы утверждают, что ислам - религия универсального гуманизма (инсания), проповедующая общечеловеческое братство. Инсания модернистами противопоставляется национализму как идеологии, разделяющей человечество. Исходя из таких мировоззренческих установок, реформаторы настаивают на том, что религиозная терпимость представляет собой основополагающий принцип ислама. Отсюда, например, «джихад» толкуется либо как исключительно оборонительная война, либо как «битва» за экономическое процветание, либо как борьба за духовное обновление.

Таким образом, нетрудно заметить, что ислам как идеологическая система исторически формировался и продолжает функционировать в борьбе идей и мнений, находится в состоянии поисков дальнейшего пути развития. В каждой стране имеются разные группы, которые предлагают свой путь и выступают за решение возникающих проблем на базе предлагаемых ими концепций. Однако с достаточной долей уверенности можно утверждать, что единого для всех исламских стран, всех мусульман, одного исламского пути все же не существует, а в центре общественного внимания оказываются различные, нередко противоречащие друг другу, модели.

Одновременно следует подчеркнуть, что все три идейные течения в исламе (традиционализм, фундаментализм и модернизм) как в теории, так и на практике носят довольно условный, расплывчатый характер, нередко наблюдается их наложение друг на друга, определенное смешение, что вносит путаницу в процесс их научного осмысления, определения и исследования.

Вопрос сочетания многовековых традиций и новаций в исламе для мусульманского мира не является откровением. Инициаторы «реформаций», как правило, выступали либо за «обновление» ислама, его «очищение», либо за приспособление к новым условиям научно-технического прогресса. Почти всякий раз подобные движения (несмотря на взаимоисключающие цели - от «обновления, очищения ислама» до его модернизации) прилагали к себе названия, которые являются производными от арабского слова «джадид» (новый). В этой связи неудивительными представляются, например, те наименования-характеристики, которые давались и продолжают даваться внешними наблюдателями суннитскому фундаментализму (салафизму): революционеры, реформаторы, фундаменталисты, экстремисты, традиционалисты, радикалы и даже модернисты.

Многих исследователей вводит в заблуждение именно слово «обновлять» (джаддада, обновление - тадждид, новый - джадид), употребленное в хадисе Пророка, гласящем: «В начале (аля ра'с) каждого столетия Бог посылает того, кто обновляет этой (мусульманской) общине дело ее веры». Это хадис Пророка сопрягается с другим, где также упоминаются столетние периоды, в конце каждого из которых мусульманская община будет подвергаться испытанию (михна) или смуте (фитна). Более того, общеизвестно, что в ходе исламской истории неоднократно составлялись разные списки обновителей этой религии. В этой связи термин «обновлять» в салафитском варианте означает «возобновлять», т.е. «восстановливать в прежнем состоянии»: жизнь мусульманской общины - уммы на протяжении истории подчинена цикличности: следование истинной вере, постепенный отход от нее, кризис общины, появление восстановителя истинной веры, возрождение общины. Затем цикл повторяется.

Важным также представляется определение соотношения между исламом, его идейными течениями (традиционализм, фундаментализм, модернизм) и исламским радикализмом (исламизмом). Сегодня в науке существуют два полярных подхода к рассмотрению указанной взаимосвязи. Первый заключается в утверждении, что радикалы ислам просто используют, исламом прикрываются, маскируются, не имея при этом никакого отношения к нему. При этом утверждается, что ислам - религия любви, умеренности, милосердия и справедливости, следовательно, он (ислам) не имеет и не может иметь никакого отношения к дестабилизирующим общество процессам, сопровождающимися акциями насилия, вплоть до терроризма.

Второй подход, в противоположность первому, напротив, сознательно формирует образ ислама как религии насилия и вражды, утверждая о наличии эндогенных оснований радикализма в исламе.

Как представляется, и в теоретическом и практическом плане реально может проявляться и первая и вторая модель, как впрочем, что наблюдается еще чаще, их промежуточные формы. Однако в любом случае можно утверждать о том, что существует сложная и напряженная связь исламизма с исламом: всякий исламист - мусульманин, но не всякий мусульманин - исламист.

В отношении определения самого термина «исламский радикализм» также имеются различные точки зрения. Если сначала «исламизм» трактовался как «новый фундаментализм», потом - как «предельно политизированная составляющая часть ислама», то сегодня его чаще употребляют в значении «политический ислам», а «исламистами» («исламийюн») на Ближнем Востоке нередко называют уже всех тех, кто активно использует исламскую религию как средство достижения политических целей.

Одновременно подчеркнем, что исламский радикализм как социально-политическое явление существует в двух основных формах: как идеологическая доктрина и в качестве основанной на этой доктрине социально-политической практике. Радикализм, как теоретико-философское течение, - явление, характерное не только для эпохи индустриального общества, но и для более ранних фаз его исторического развития. Однако при нарастании социально-политических и экономических кризисов, неизбежных в условиях трансформации и модернизации общества, обращение к радикальной идеологии, ее развитие, представляются вполне закономерной реакцией людей.

Основное содержание теоретико-философского направления радикализма заключается в поиске всеобъемлющей альтернативы: когда по тем или иным причинам рушится господствующая в обществе вера или идеология, жизненные ценности также теряют свой смысл, поскольку смысл этим ценностям придает определенная идеология (или религия). Идеология и религия, ислам в частности, неразделимы, рост силы одной всегда связан с ослаблением другой. На определенных исторических этапах развития общества религия-вера трансформируется в религию-идеологию. Замена же религиозной веры идеологией выражает собой попытку «спасения мира от зла» насилием, то есть, по сути, политическими средствами.

Для достижения такого рода целей задействуются структурно оформленные, иерархически упорядоченные объединения граждан: как официально зарегистрированные политические партии и общественно-политические движения, так и нелегальные организации, выступающие за немедленное отстранение от власти правящей элиты, слом утвердившихся в государстве социальных, правовых и экономических отношений.

Таким образом, когда мы говорим об «исламском радикализме», речь идет о реализации проекта по созданию политических условий для применения исключительно исламских (шариатских) норм общественной жизни во всех сферах человеческой жизнедеятельности. Именно поэтому исламизм называют политическим исламом или политизированным исламом. Поскольку же нигде в мире в настоящее время не существует государства, в котором все без исключения аспекты жизнедеятельности общества регулировались бы только и исключительно исламскими (шариатскими) нормами, то реализация исламистского проекта, без сомнения, предполагает глубинную и широкомасштабную социальную трансформацию всего мирового сообщества.

Все три разновидности, или идейные течения в исламе (традиционализм, фундаментализм и модернизм) неоднородны. В аналитических целях каждое из них достаточно условно можно подразделить на несколько составляющих, например, на «нормальную» («религия-вера») и «аномальную» («религия-идеология», или радикальная часть «политического ислама»).

Разумеется, возможна и иная, более детальная, классификация. Иначе говоря, понятие «исламский радикализм» (или «исламизм») применимо только к определенным частям всех трех идейных течений. Отсюда, в частности, следует, что термины «исламский радикализм» и «фундаментализм» (а также «традиционализм» и «модернизм») далеко не тождественны. «Нормальный» фундаментализм, как и «нормальные» составляющие других идейных течений в исламе («религия-вера»), вполне имеют право на существование. Более того, эта их составляющая в максимальной степени согласуется с эталонным исламом, или с исламской ортодоксией. Радикальная же часть присутствует (или может присутствовать) во всех трех течениях.

Как представляется, степень радикализации фундаментализма сегодня выше, чем других течений, но, в принципе, это обстоятельство не меняет существа вопроса. Поэтому, говоря о радикализме в исламе, мы должны иметь в виду некую суммарную слагаемую «радикализма»: в традиционализме, реформизме и фундаментализме.

Одновременно можно говорить о двух уровнях исламизма - умеренном и ультрарадикальном. Именно второй уровень и проявляется в форме экстремизма и терроризма. Такой точки зрения придерживается большинство современных исследователей этого явления. В ряде стран такого рода теоретическая посылка используется на практике: здесь дифференцированно подходят к двум главным течениям в радикальном исламе. С одной стороны, «умеренных» привлекают к участию в политической (в том числе парламентской) борьбе, интегрируют их в сферу экономики, органы управления всех уровней и т. п. при сохранении контроля со стороны властей за проводимой ими деятельностью, а с другой стороны применяют жесткие административные, порой даже репрессивные, меры против исламских экстремистов.

В то же время, из общей теории радикализма известно, что данный феномен (радикализм) не имеет однозначно позитивного или негативного смысла, поскольку тот или иной оценочный момент зависит от конкретного политико-культурного контекста. Действительно, релятивизм является одной из наиболее существенных черт радикализма, в том числе и «исламского». Радикализм не стоит считать крайним течением в политизированном исламе (в качестве таковых выступают экстремизм и терроризм), поскольку существует, или может существовать, например, радикализм решительных мусульманских реформаторов конструктивного толка.

Однако вопрос о наполнении термина «исламский радикализм» конкретным содержанием до сих пор остается открытым, поскольку единого, общепринятого определения этого явления до сих пор не существует. Имеется лишь точка зрения конкретных исследователей или исследовательских структур на этот счет.

Как уже отмечалось, исламизм и его крайние формы проявления свойственны не только фундаментализму. Особенно остро процесс исламизации происходит в периоды резкой трансформации общества (революции, перестройки, смуты и другие социально-политические явления, как правило, обусловленные системными кризисами), когда стремительно политизируются и радикализуются все течения в исламе, происходит их видимое сближение по основным категориальным параметрам с фундаментальным исламом. Сказанное, прежде всего, относится к традиционному исламу, модернистские же тенденции в такие периоды и вовсе затухают.

При таком понимании проблемы термин «исламский радикализм» можно определить следующим образом: это - идеологическая доктрина и основанная на ней социально-политическая практика, которые характеризуются нормативно-ценностным закреплением идеологического, политико-мировоззренческого и даже вооруженного противостояния мира «истинного ислама» по отношению к миру «неверных» вовне и миру «неистинной веры» внутри ислама и требуют абсолютного социального контроля и мобилизации (служения идее) своих сторонников.

Из этого следует, что основу духовной базы современного радикального исламского движения составляют, прежде всего, системообразующие элементы фундаментализма (как суннитского, так и шиитского). Но чаще на практике идеологическими обоснованиями практических действий исламских радикалов, экстремистов и террористов выступают доктрины в смешанных формах (синтетические, синкретические и даже эклектические), например, фундаментализма и национализма. В частности, в идеологическом обосновании экстремистской деятельности афганского движения «Талибан», палестинской «Джихад Ислами», турецкой «Боз курт», групп чеченских «ваххабитов» и т. д. лежат идеи смешанного фундаменталистско-националистического типа. Даже проиранские группировки, таких как ливанский «Хезболлах», нельзя назвать полностью фундаменталистскими, поскольку в основании их идеологических воззрений лежит концепция «велаят-е факих» («хокумат-е эслами», или «исламское правление»), полностью не совпадающая с принципами шиитского фундаментализма.

Что касается крайних и наиболее опасных проявлений радикализма в исламе, то они выступают в форме экстремизма и терроризма. «Исламский экстремизм», по нашему мнению, представляет собой ультра-радикализм, который, в отличие от радикализма, не амбивалентен, однозначно имеет негативный смысл и в практическом плане характеризуется использованием таких методов ведения борьбы, которые выходят за рамки законных с точки зрения международного права. В свою очередь, «исламский терроризм» выступает крайним проявлением экстремизма. Наиболее «узким» и опасным явлением в цепочке радикализм - экстремизм - терроризм следует считать феномен последнего. Поэтому сводить понятие «исламский радикализм» к более узким явлениям - «экстремизму» и «терроризму» - нельзя. Игнорирование этого требования в теории ведет к тому, что ставится знак равенства между ними, их идеологиями и практикой. Зачастую эти понятия, как уже отмечалось выше, также отождествляются с фундаментализмом, что в принципе неверно.

В то же время подчеркнем, что экстремизм и терроризм, как и радикализм, проявляются в качестве идеологических доктрин и основанной на них социальной и политической деятельности. При этом их идеологические доктрины опираются на самые разнообразные теоретические конструкты. Основной функцией радикальных и ультрарадикальных идеологий является оправдание практической деятельности исламских радикалов, экстремистов и террористов, а также социальная и политическая мобилизация своих сторонников для участия в «священной войне» за «истинную веру». Как социально-политическая практика исламизм выступает инструментом конкретных политических сил, средством и одновременно способом давления на политику.


Игорь Добаев  
Комментарии:
Aribert Heim (26 июля 2011, 20:13)
С исламистами надо бороться ихним-же оружием.
Оставить комментарий (1)
Представьтесь

Ваш email (не для печати)

Введите число:
Что Вы хотели сказать? (Осталось символов: )
система комментирования CACKLE
Александр

Валерий

Валерий

Валерий

Александр

Валерий Коровин. Конец проекта "Украина"

Александр Дугин. Украина. Моя война

Валерий Коровин третья мировая сетевая война

Магазин Русский патриот

информационное агентство Новороссия

МИА Новороссия


Свидетельство о регистрации СМИ "Информационно-аналитического портала "ЕВРАЗИЯ.org"
Эл № ФС 77-32518 от 18 июля 2008 года. Свидетельство выдано "Федеральной службой по надзору в сфере связи и массовых коммуникаций".
 


Rambler's Top100